Николай Негодник - Сергей Шкенев

– А мне нравится, – неожиданно заступился архиерей. – Око за око, зуб за зуб. По Божьим законам живут, Святое Писание чтят. Да и чего Николаю Ярославова Правда, коли он не из Рюриковичей?

– Да оно и хорошо, что не Рюрикович.

Савва вопросительно поднял бровь:

– И чем же?

– Греха Каинова на нем не будет.

– Так ты…

– Догадался? Вот и ладушки. Пока живой, я это сделаю.

Из записок Николая Шмелёва

«Да кто же знал, что жизнь княжеская не медом намазана? Сейчас вернуться на четыре года назад – уговорил бы Серегу принять на себя эту достойную и почетную обязанность. Не зря он волхв премудрейший. А я… а я дурак. Но дурак начитанный, и потому из многочисленных книжек вынес стойкое заблуждение – стоит только накинуть на плечи красный плащ, а на голову соответствующую шапку, как тут же сам собой образуется большой и перманентный ништяк. Нет, какие-то трудности, конечно, будут. Интриги завистливых соседей там или подкладывание в мою постель шпионящих баб-с.

Угу, хренушки. За тот плащ на торгу приезжие грекосы просят столько, что жаба душит, и за четыре прошедших года так и не смог с ней договориться. И баб нет. В смысле – вообще нет. Какие-то, конечно, бегают по городу… Но ни одна сволочь не догадывается, что князь тоже живой человек. Да и поняли бы, что с того? У меня несколько иные представления о женской красоте.

И какая свинья писала, что наивные и малообразованные люди в прошлом будут заглядывать в рот пришельцу из будущего, с благоговением выслушивая великие откровения? Дождешься от них, как же. Им слово – они в ответ восемь. Я идею – мне отчет о состоянии казны. А на предложение построить что-нибудь такое, что принесет денег много и сразу, просто покрутили пальцем у виска.

Они – это Серега, Тимофей и Хведор Лешаков. Первый неофициально выполнял обязанности премьер-министра, второй как-то незаметно стал заведовать финансами, а третий получил должность главного воеводы, подтвердив в боях, что звание дважды полковника было получено по заслугам. И я, как центральная фигура, на которую спихивается вся ответственность за самые непопулярные решения.

Вот кто, например, прослыл среди соседей кровавым палачом и чуть ли не людоедом? Догадались? А то, что идея отправлять на виселицу виновных в грабежах и убийствах мирного населения принадлежит многомудрому волхву, не помнит никто. А я чего? Так, только небольшие изменения внес – вешать убийц за ноги. И если инициативу на местах творчески доработали, то не моя вина. Сам был удивлен, когда узнал, что насильников привязывали за… хм… орудие преступления. У кого оно оставалось в наличии после проведенного по горячим следам расследования.

Ладно уж, перетерплю несправедливые упреки в кровожадности. Мальчики кровавые еще не мерещатся. Зато постоянно плывущие вниз по Шолокше плоты с виселицами выдрессировали агрессивных соседей так, что набеги постепенно сошли на нет, а во время официально объявленных войн булгары стороной обходили деревни, над которыми был вывешен флаг с моим гербом. Сам флаг можно было купить у Тимохи совсем недорого, но использование его обходилось владельцам в пять процентов годового дохода. Мало, конечно, зато живыми деньгами и никакой мороки с полюдьем. И даже, говорят, в самой булгарской столице появились целые кварталы, огороженные серпастым и молоткастым.

Ну да, не стал ломать голову и просто изобразил на гербе Татинца серп и молот. И, как выяснилось, угадал. В новом символе местные мудрецы увидели некий сакральный смысл, намекающий на единого Бога и призывающий к объединению креста и полумесяца перед лицом мерзких язычников. К последним отнесли всех врагов внутренних и внешних, включая Папу Римского, калифа Багдадского и Патриарха Константинопольского. Сомневаюсь, конечно, что они когда-нибудь слышали о нашем существовании, но в информационной войне превентивный удар никогда не будет лишним.

Выпрошенный у славельского архиерея батюшка поначалу новшества не одобрял и грозил анафемой, но удалось подобрать ключик и к его скверному характеру. Отец Мефодий в молодости был изрядным рубакой, оставив меч только из-за тяжелых ранений, так что, получив в подарок шелковую рясу с кольчужной подкладкой и пастырский посох со спрятанным внутри клинком, сменил гнев на милость. Только распорядился образ Ярилы Чудотворца, изображенный с излишней подробностью, унести в алтарь, куда нет хода женщинам.

Только помощь святого отца, вошедшего в долю, помогла мне открыть предприятие, приносящее стабильный доход. Конечно, не завод и не фабрика, но небольшая стекольная мастерская дымила потихоньку своими печами. Сырье для нее было свое – странной прихотью природы чуть выше по течению Шолокши располагались богатейшие залежи кварцевого песка. Месторождение это существовало и в моем мире, и доказательством может послужить обычный граненый стакан. Возьмите его в руки и… Как нет стакана? Вы что, женщина или вообще нерусский человек? Ах, в гараже… Так вот, возьмите его в руки и посмотрите на донышко. Там, кроме цены в четырнадцать копеек, есть еще три буквы, обведенные полуовалом. Нет, это не те буквы, которые можно прочитать на заборах, немного другие. В наше время там было написано «Бор», по имени городка, в котором находился завод. А сейчас там только лес, в котором добровольцы из пленных копают песок под присмотром лешачьего спецназа.

Лешаки понадобились скорее не в качестве конвоя для работников – люди трудились за плату и бежать не собирались, а на случай непредвиденных случайностей. Но если в Славеле и углядели непонятную суету на противоположном берегу чуть ниже города, где шла погрузка на плоты, то виду не подавали, старательно не замечая нашу деятельность.

С соседями у нас вообще сложились странные отношения. После моего стремительного… хм, ну, пусть будет – отступления, и мы, и они делали вид, что другого города не существует вовсе. Князь Юрий Всеволодович беспрепятственно пропускал купцов (да, не смейтесь, появились и такие), а я всеми силами изображал равнодушие и непомерную храбрость. Хотя, по чести сказать, все четыре года серьезно опасался удара в спину. Много и не надо было, и не обязательно военной силой, просто перекрыть подвоз хлеба. И все, наступает полный и неотвратимый каюк. Или песец, как кому нравится. Против нормальной дружины выстоять бы не смогли, при всей моей способности важно надувать щеки и делать умное лицо. Тем более тут свои, чуть ли не вчера вместе детей крестили.

Но князь проявил редкостное миролюбие, позволившее Татинцу окрепнуть и встать на ноги. Появились уже упоминавшиеся купцы, жители кое-какие, небольшое профессиональное войско вдобавок к лешачьему спецназу, который правильным боем не владел и обучению не поддавался категорически. И относительно мирный период подействовал благодатно. Серебришко в кошелях появилось, особенно благодаря той самой относительности. Стычки с беспокойными восточными соседями приносили более-менее регулярный доход в казну. Выгодное дело, оказывается, если подойти с правильной стороны.

А недавно и они перестали беспокоить, только распускали нелепые слухи об имеющемся в Татинце чудовищном оружии, способном испепелить триста человек единовременно. К большому сожалению – врут. Вундерваффе из пушек так и не получилось – самобраный мешок категорически отказывался выдавать порох даже для экспериментов, а идея получать его самим мало того, что изрядно пованивала выгребными ямами, так еще и с треском провалилась. Кто-нибудь сам пробовал добывать селитру из дерьма? Нет? И не пробуйте, мой вам совет. После нескольких месяцев, самых мерзких, замечу, стало немного получаться. Ага… А потом вывариваемое зелье взорвалось к чертовой матери, обрушив две башни и метров двести стены.