Николай Негодник - Сергей Шкенев

– Да? Ну и пусть бы себе спал, нам не жалко.

– Так и знал, что ничего не поймете. – Глаза Магистра сверкнули, и в Овальном кабинете запахло озоном. – Спящие – это потомки народа, с которым наш Орден ведет войну уже несколько тысяч лет.

– А, конечно же… Древние арии!

– Тьфу на вас! – Хорошо еще, что плевок не был прицельным, так как в месте его падения задымился и обуглился паркет. – Сочинений господина Фомменгоу начитались? И не стыдно?

– Я больше не буду! – заверил президент, прижав пухлые ладошки к груди. – А что с тем народом потом стало, сэр?

– Они нас обманули!

– И сбежали из Египта?

– Прекратите меня перебивать!

Великий Магистр возмущенно засопел и совсем было решил испепелить наглого нарушителя этикета, но заставил себя сдержаться. По странной закономерности каждый последующий президент почему-то оказывался гораздо хуже предыдущего. Приходилось терпеть.

– Вы слышали о скифах?

– Конечно, сэр. Это самый популярный мюзикл прошлого года.

– Значит, не слышали.

Госсекретарь мистер Уильям С. Ракс, до того робко молчавший, решился блеснуть эрудицией:

– Я читал, что так Наполеон называл русских.

– Билли, но ведь он давно умер, – удивился Брюс Моисман. – Откуда ты знаешь?

Из-под капюшона послышался сдавленный стон, переходящий в зубовный скрежет. Но когда Магистр начал рассказывать, его голос звучал ровно и бесстрастно. Он говорил о народе, который долго сопротивлялся Ордену. И о том, как народ тот сыграл со своими врагами злую шутку – устав от бесконечной войны, он просто прекратил ее. Усыпили свою память, причем так избирательно, что мир сначала ахнул, а потом содрогнулся и ужаснулся. Прежнее их имя не сохранилось, но то, что получилось, соседи называли скифами.

– Постойте, как не сохранилось? – не согласился президент. – Мне читали доклад Агентства Национальной Безопасности, что в России появились потомки тех, древних. Бегают в голом виде по лесу, питаются кедровыми деревьями… А название… название… что-то с ведрами связано.

– Слышал о них, – в голосе Магистра прозвучала одобрительная насмешка. – Перспективные для нашего дела люди, но не имеющие отношения к тем, прежним. Впрочем, займитесь ими по стандартному сценарию.

– Но, сэр, они же в России.

– Знаю, и что?

– Русские не поймут, если мы начнем бомбить их территорию.

– Разве я сказал бомбить?

– Конечно, сэр. Вы сказали – по стандартному сценарию.

– Хм… Имелось в виду нечто иное.

– Да?

– Конечно. Организуйте пару фондов, дайте гранты… Пусть будут под присмотром.

Президент ничего не понял, но на всякий случай записал слова Великого Магистра в ежедневник, клятвенно обещая непременно принять меры.

– А что делать со Славелем, сэр? Бомбить?

– Ничего не делайте. Мне нужно посоветоваться с начальством.

С этими словами гость исчез из кабинета так же таинственно, как появился, оставив после себя неприятный запах, в котором Брюсу Моисману почудилось что-то знакомое.

– Это деготь, – пояснил госсекретарь, не дожидаясь вопроса. – Он же креозот. Поверьте специалисту, прожившему на ферме целых две недели. Мне им лечили стригущий лишай, который я подхватил от…

– Не нужно интимных подробностей, Билли. Вот лучше скажи – разве у нашего шефа может быть вышестоящее начальство?

– Конечно, нет, сэр. А вот там, – мистер Уильям С. Ракс показал пальцем в пол, – наверняка есть нижестоящее.

– Ему хорошо, – вздохнул президент. – Он может посоветоваться.

Госсекретарь внимательно рассматривал следы на паркете, формой напоминающие раздвоенное копыто, и потому ответил не сразу.

– Может быть, нам вызвать директора ЦРУ?

– Эту черную задницу? Разве он, кроме рэпа и кокаина, еще чем-то интересуется?

– Конечно, сэр! Еще бейсболом!

Славельский князь Юрий Всеволодович молча мерил шагами просторную горницу, время от времени поглядывая в оконце, в переплет которого было вставлено дорогущее, три веса серебром, татинское стекло. На улице смеркалось, и потому на столе горела лампа под прозрачным колпаком, заправленная чем-то вонючим. Она тоже стоила немалых денег, как многое другое, привезенное из соседнего княжества, неведомым образом появившегося под боком четыре года назад.

Да, черт возьми, именно княжество! А как еще можно назвать страну поболее какой-нибудь Богемии раза в два? Для королевства слишком велико и раскинулось широко. С захода ограничено рекой Ладой, впадающей как раз у подножия славельских стен в Шелокшу, в свою очередь являющуюся северным рубежом. А на закате по Сурове спорные земли с черемисой луговой да чувашами-кимеретниками, причем последние все более склоняют голову в сторону Татинца.

– Господи! – Князь Юрий Всеволодович плюнул и перекрестился.

И пришло же кому-то в голову назвать новый городок столь похабно. Нет, он догадывался, кому, но все же… Правда, и народец в нем имени тому соответствовал. Года три тому булгары, обозленные потерей мордовской дани, решили разобраться с незваными соседями и подступились было немалым, тысячи в три, войском. Осадили, но в первую же ночь не досчитались половины коней. А во вторую и остатки пропали бесследно. Неделю продолжалась осада, по истечении которой булгарское воинство, оставшееся без обоза, исчезнувшего среди бела дня, согласилось поработать за харчи на раскорчевывании лесов вокруг городка.

Так бы и трудились мирно, если бы хан Тузбубей, обеспокоенный исчезновением войска, не повел на Татинец еще пять тысяч конников. На берегу Суровы их встретило посольство с предложением заключить мир. Передавая грамоту, хмурый воин с лохматой бородой до пояса добавил на словах, что-де князь Николай, в знак выдающегося своего миролюбия, разрешает гостям невозбранно вернуться домой, оставив лишь в знак дружбы и взаимопонимания своих коней, на которых любовь к человечеству не распространяется. А буде вклад в дело мира покажется чрезмерным – то по серебряной гривне с гостевой головы, и не важно, с чьей.

Хан возмутился неслыханными требованиями и приказал покарать нечестивца, их передавшего. Несмотря на урон, нанесенный окованной железом дубиной, посла схватили, связали по рукам и ногам да бросили в Сурову. И долго потом юные русалки в двух реках шепотом пересказывали друг дружке интересные высказывания, подслушанные у возмущенного лешего, буксируемого домой двумя огромными сомами.

А булгары, потеряв при переправе от неизвестных напастей десятую часть войска, спалили недостроенный Курмышский острог и через трое суток осадили Татинец. По дошедшим до Славеля слухам, в решающей битве под стенами города князь Николай применил какое-то новое оружие, настолько тайное, что ничего о нем до сих пор не удалось выведать. И немногие оставшиеся в живых гости добровольно решили отработать нанесенный ущерб и расходы княжества на войну.