Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

«хозяюшка». Либо ты с завтрашнего дня берешь мясо только у меня и платишь «налог на соседство», либо твои рави-по-пони колом встанут в горле у каждого, кто сюда зайдет. Поняла?

Я почувствовала, как пальцы леденеют. Это был не просто пьяный дебош — это был прямой вызов. Ганс замахнулся, чтобы скинуть тарелки со стола, но в этот момент раздался спокойный, леденящий душу голос:

— Вы мешаете мне наслаждаться ужином.

Каэль все так же сидел за своим столом, даже не подняв головы, но нож в его руке вошел в столешницу на добрых два дюйма в паре сантиметров от пальцев Ганса. Мясник замер, глядя на дрожащую рукоять ножа, а потом на незнакомца, чьи глаза в полумраке снова полыхнули чем-то нечеловеческим.

— Ты еще кто такой, сморчок? — прохрипел Ганс, но его голос заметно дрогнул.

— Тот, кто не любит переплачивать за плохую компанию, — Каэль медленно поднял взгляд на мясника.

Ганс попятился, злобно зыркнув на меня, а потом на Каэля.

— Ну-ну... Защитничка нашла? Думаешь, он тут вечно сидеть будет? — он сплюнул еще раз, уже у самого порога. — Посмотрим, как запоет твоя таверна, когда к ней никто и на милю не подойдет.

Дверь захлопнулась. В зале повисла тяжелая, липкая тишина.

Я посмотрела на Каэля. Он не выглядел героем. Он выглядел как человек, который только что подбросил дров в костер, на котором меня собирались сжечь.

— Спасибо за «помощь», — тихо сказала я, подходя к столу. — Теперь они уверены, что я не только воровка, но и ведьма с ручным наемником.

Каэль вытащил нож из стола и аккуратно вытер его салфеткой.

— Не стоит благодарности. Ненавижу шумных дураков. А вам, Виолетта, стоит запереть двери покрепче. Деревенская злость порой опаснее драконьего пламени.

Он поднялся и, не глядя на меня и недавних товарищей, направился к лестнице, оставив меня одну в пустеющем зале.

Что же, похоже теперь одними котлетами я не отделаюсь.

Глава 8. Булочки и слезы

Глава 8. Булочки и слезы

Всю ночь я ворочалась и прислушивалась к звукам за окном. Угрозы Ганса я приняла не слишком близко к сердцу, но что-то в его словах все равно задело.

Были его оскорбления правдой или нет — не так и важно в таких местах, как Вилка. Здесь все знали друг друга всю жизнь, а Виолетта, то есть я, была приезжей. К тому же то, как вела себя хозяйка таверны в первые дни, не играло мне на руку. Слабость помнят так же хорошо, как неудачи. Иногда даже лучше.

К тому же я то и дело прислушивалась к звукам в коридоре. Комната, которую снял Каэль, находилась прямо напротив моей. Не то чтобы мне не доводилось раньше ночевать с мужчиной в одном доме, но все же раньше я знала их чуть дольше пары часов.

Ругая себя трусихой, я пыталась заснуть, зажмурив глаза и считая мысленно до ста и обратно. Ты, Виолетта, хозяйка таверны. У тебя будут останавливаться много разных людей. Если от каждого ждать подвоха — нечего было и пытаться.

Но мысль, что нужно что-то придумать для собственного спокойствия и безопасности все равно казалась разумной.

За несколько часов до рассвета я все же уснула, но сон этот не принес совершенно никакого облегчения.

Проснулась я хмурой, но заставила себя подняться, освежиться и отправиться к Гуле за утренним молоком. Как бы там ни было — завтрак должен быть готов вовремя.

Утренняя суета помогла немного отвлечься. Я даже стала привычно мурлыкать под нос какую-то мелодию, когда перепачканная до самых локтей в муке скатывала посыпанное пряностями тесто, чтобы выпечь сладкие булочки.

— Мне казалось, кассию используют лишь лекари при простудах.

Я сбилась с ритма и вздрогнула. Не заметила, как открылась дверь в общий зал и Каэль оказался рядом. Смотрела на него несколько мгновений с глупо распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Что он вообще забыл на моей кухне? Время завтрака я еще вчера называла ему предельно четко.

— Кассию может и да, но корица в выпечке придает особый аромат, — все же ответила я, заставляя себя сбросить замешательство. — Завтрак будет готов через полчаса. Не могли бы вы…

— Не уверен, что это безопасно, — прервал меня гость, продолжая хмурым взглядом прожигать тесто в моих руках.

Вспышку досады и злости удалось погасить не сразу. Не уверен — нечего ошиваться на чужих кухнях.

— Чтобы вам было спокойно, прежде я съем порцию сама. Но все же прошу, дождитесь в зале. Мне нужно закончить. — Я выдавила милую улыбку и перепачканным в муке и тесте пальцем сделала вращательное движение, демонстрируя, что ожидаю от гостя.

Не могла объяснить, что именно раздражало меня в постояльце. Была ли это обида на его вчерашнее вмешательство или просто мне не нравилось, когда лезли под руку, но физически чувствовала, как на меня давит его взгляд.

Каэль приподнял темную бровь и непонятно хмыкнул, но вопреки моим ожиданиям вовсе не ушел, а теперь лениво рассматривал полки за моей спиной.

— У вас тут… необычно. И судя по тому, что я вчера слышал и пробовал — вы весьма смелая леди.

— Перемены принимать сложно, но без них мы бы так и сидели в канаве. Пробовать новое — действительно страшно, но иногда жизнь просто вынуждает учиться принимать перемены. А еда… в мире столько прекрасных и интересных вкусов, неужели вам не любопытно испробовать как можно больше? Уверяю, я бы не стала травить людей. Будь у меня даже капля сомнений в моей стряпне — она бы никогда не оказалась на столах в зале, — решив больше не отвлекаться на его любопытство, я вернула свое внимание к тесту и, вооружившись ножом, разрезала получившийся рулет на кусочки — будущие булочки.

Пока ставила выпечку в печь и помешивала кашу, наблюдала как постоялец, еще раз с интересом осмотрев мои полки, все же соизволил вернуться в общий зал. Странный он. Или я лишь придумала себе это, все еще будучи на взводе после нервного вечера и почти бессонной ночи.

Как бы там ни было дальше все происходило без сюрпризов. Вопреки угрозам Ганса на завтрак заглянуло трое лесорубов, которые уже стали моими постоянными клиентами. Каэль действительно наблюдал за тем, как я самолично уплетала одну из булочек и лишь после этого попробовал выпечку. Его реакция оказалась разочаровывающе сдержанной. Но когда он