Фенрир. Рожденный волком - Марк Даниэль Лахлан

И все же он не смог заставить себя расстаться с трофейными ме­чами и сделал из свертка с ними подобие неуклюжего и нелепого костыля, с которым и предстал перед князем.

Из-за затаившегося в тумане убийцы в город не пускали чужа­ков. Однако Леший был знаком со стражниками, и его провели к князю, чтобы он мог испросить разрешения войти для своих то­варищей, которые ждали на морозе. Ничего хорошего подобный прием не сулил.

Только потому что тень смерти уже нависла над ним, Леший от­важился явиться в город. Он все равно должен был найти Элис для Ворона и Офети, однако его несказанно радовало, что ему не при­дется никому ее продавать. Он постарается защитить ее, спасти от зубов Волка. Но что, если Ворон осуществит свою угрозу и убьет Олега? Подумаешь! Леший знал, что долго не протянет, а Олег, в этом он не сомневался, обязательно накажет его за то, что он явил­ся с пустыми руками.

Но он по крайней мере умрет дома, хоть и провел всю жизнь в пути. Его кости не засыплют пески чужестранной пустыни, он не останется лежать в полном опасностей лесу или на высокогорном перевале. Он умрет в нескольких шагах от рынка, на котором торговал тридцать лет, в каком-то плевке от той земли, на кото­рой надеялся выстроить свой чудесный дом и спать в нем с тан­цовщицами.

Олег сидел на высоком стуле, на котором сиживал обычно в ба­зарные дни, когда ему приходилось разбирать жалобы и судить.

— Великий князь, — начал Леший, попытавшись отвесить по­клон.

— Ты привел девушку?

— Нет, господин.

— В таком случае ты воистину храбрец, если вернулся. Зачем ты тогда пришел?

— Хочу узнать о ее судьбе. Она сейчас уже должна быть здесь, я послал ее вперед.

Лицо Олега было непроницаемо.

— И ты не боишься гнева своего правителя?

— Боюсь, князь, но я уже стар, и я очень сильно старался, что­бы отправить девушку к тебе. Мы расстались на севере франкских земель, с тех пор я ее не видел. Я был с ней на борту корабля, но меня смыло в открытом море волной. По счастью, кит вынес ме­ня на берег, я спасся, однако девушка отправилась дальше одна.

Леший не собирался признаваться, что викинги просто выбро­сили его с корабля, потому что это означало продемонстрировать свою слабость. Не собирался он и вспоминать о волкодлаках, по­тому что знал: в городе найдутся люди, которые обвинят его в том, что это он привел с собой чудовище, затаившееся в тумане.

— Кит?

— Да, господин.

Олег кивнул.

— Да, я слышал, что киты иногда спасают тонущих людей.

— Ив моем случае это чистая правда. Однако девушку я отпра­вил на корабле с лично нанятыми мною телохранителями. Я удив­лен, что ее до сих пор здесь нет.

— И ты не побоялся оставить девушку одну на корабле, полном незнакомых мужчин?

— Она могущественная чародейка, князь. И те, кто замышляет причинить ей зло, мрут как мухи. Она появляется из ниоткуда, ко­нунги падают замертво при ее появлении, никакие злые силы ей не страшны.

Олег кивнул.

— Это те знаки, которых я ждал. Так это ты сделал так, чтобы она отправилась в Ладогу на корабле?

— Да, князь.

— А что с волкодлаком?

— Погиб в земле франков.

Олег развернулся к дружиннику.

— Принеси купцу скамью, ты что, не видишь, что он ранен? И ча­шу подогретого вина.

Леший с трудом удержался от того, чтобы не потереть уши. Он не мог поверить, что верно расслышал слова князя.

Скамью принесли, Леший залпом осушил чашу с вином. Потом осушил так же и вторую.

— Третью, — приказал Олег, и чашу купца наполнили снова. Князь смотрел на Лешего, словно меняла, который подозревает, что ему подсунули фальшивую монету, но никак не может найти тому доказательства.

— Но кто те двое, что пришли вместе с тобой?

Леший решил, что должен как можно сильнее расхвалить Офе­ти и Ворона, чтобы князь определил их на какую-нибудь службу, если вдруг ему не удастся найти Элис.

— Они помогли мне вернуться домой. Один из них — северя­нин, сам конунг и прославленный воин. Он самый могучий во­ин из всех, кого я когда-либо видел, не считая, конечно, тебя, князь.

— Пусть придет сюда, и мы посмотрим, так ли это, — проворчал кто-то из дружины. Олег взмахнул рукой, приказывая молчать.

— На корабле он был безоружен и все же сошелся в открытом бою с пятью воинами и вышел из схватки победителем. Он мечет копье так, что способен прибить к стене летящую муху, и еще он талантливый поэт. Его зовут Офети, но у него много других про­звищ, которые прославляют его достоинства.

— А второй, его товарищ?

— Кудесник и слуга ваших северных богов. Он хочет сообщить тебе что-то важное и просит принять его.

— Как же его зовут?

— Его зовут Хугин, князь.

Олег едва не поперхнулся.

— Он пришел один, с ним никого больше нет?

— Была еще сестра, князь. Ведунья по имени Мунин, только она погибла.

Олег с трудом сглотнул комок в горле и приказал принести ви­на и ему. Затем он поднялся с места и проговорил:

Хугин и Мунин

над миром все время

летают без устали;

мне за Хугина страшно,

страшней за Мунин, —

вернутся ли вороны![32]

Он отхлебнул из чаши.

— Ты знаешь эти стихи, купец?

— Я слышал их у костра, князь.

— И знаешь, откуда они?

Леший не хотел унизить религию варягов, назвав северными сказками, поэтому произнес:

— Это не из священных ли преданий?

— Это сказание о безумном боге Одине, боге правителей, магов и повешенных. Значит, Мунин нет в живых.

— Чародейка умерла во Фландрии.

Олег покивал.

— Вот уж не думал, что и этот стих содержит пророчество.

Леший знал, что князьям не следует задавать вопросы без высо­чайшего позволения, поэтому просто задумался о том, что же су­лит подобное пророчество.

— Все признаки налицо, — продолжал Олег. — Все до единого. Туман весьма странный, могучий воин пришел по льду в сопрово­ждении воронов.

— Все это не настолько таинственно, как кажется, — возразил Леший. — На корабле мы повстречали другого колдуна, очень силь­ного. И он привел нас сюда, помог довести корабль до места.

— Как это?

— Он заставил ветер дуть и растопил лед. Мы прошли по озеру и поднялись по реке почти до самого города, после чего он сошел с корабля и покинул нас.