Восстание безумных богов. Магия крови - Ник Перумов

вовремя. Не успела она перевязать ребра, разодрав на широкие холщовые полосы чью-то юбку, как двор наполнился топотом и криками. Все, пора бежать!

Оставлять Лаэду одного она не собиралась. Происходящее было слишком серьезно и для Гильдии, и для самой оборотницы, если уж на то пошло. Она должна вытащить боевого мага и выяснить все, все и до конца, а повинные в измене – понести должное наказание, пусть даже это сам Энцо Эмплада. Ничего, кроме ярости, оборотница сейчас по отношению к бывшему возлюбленному не чувствовала. Лгун! Лгун и предатель! Таким, как он, у оборотней принято было без затей отрывать голову.

А еще у нее из-под носа вырвали победу, ее унизили – ее, Дочь Рыси, не последнюю в своей дружине! Честь требовала отмщения.

В качестве трофеев ей достались прочные и просторные порты – шириной, правда, в две Ары, дырявая рубаха, косынка и какая-то кацавейка, в которой, очевидно, чистили хлев: даже стирка не смогла убить въевшийся запах навоза. Сгодится, чтобы прикинуться бродяжкой, к которому ни один шипастый стражник без острой необходимости не подойдет.

Замотавшись в штаны и кацавейку, повязавши косынку так, что одни глаза видно, Ара побрела в сторону замка, стараясь держаться обочин и подворотен – благо улицы пока что тянулись самого что ни на есть деревенского вида. Возле какой-то поленницы рысь нашла плохо обструганную жердь, обломала ее по росту и использовала как посох – и идти стало легче, и здешние жители, от крестьян до шиповатых стражников, шарахались от явно недужной и вонючей бродяжки.

Впрочем, деревня скоро кончилась, пришлось пробираться мимо дымящих кузниц и казарм с плацами – таясь и перебегая из тени в тень, из укрытия в укрытие, хоть за каждый рывок оборотница расплачивалась резкой болью в боку. А возле замка, она чуяла, творилось сейчас что-то нехорошее. Надо было спешить, надо было успеть на помощь Витару – но торопиться-то как раз и не получалось.

Ну не могла она быстрее!..

Вот так и вышло, что до небольшой площади у стен черного замка, которую образовывали фасады нескольких каменных зданий, Ара добралась слишком поздно. Солнце перевалило зенит, толпа шипастых стражников рассеивалась, по эшафоту все еще бродили, поигрывая топорами, полуорки-палачи, но между ними осужденного уже не было – только гора окровавленной плоти.

Рысь остановилась в тени, прерывисто дыша и стараясь не завыть в голос. Она опоздала, опоздала!..

Повелитель, уменьшившийся до почти человеческого роста, с поджатыми губами на аспидно-черном лице шествовал с площади в сторону замка, за ним – толпа стражников, мелькнул Энцо, а это… кажется, сама Ангелика Вихрь?..

Энцо что, еще и не один занимался этим грязным делом?..

Погоди-ка, а это кто – Доминик Сарториус? Но он же погиб! Нет, наверное, она обозналась… Однако предатели мелькнули и скрылись, не дав себя как следует разглядеть.

Пока Ара приходила в себя от изумления, на площади остались лишь стражники да мертвый Витар, от которого рысь, стыдясь, отвела взгляд.

Прости, друг, я опоздала…

«Найди мою жену, Далию, расскажи ей все…»

Как же ее отыскать? Разве что расспросить боевых магов – значит, придется вначале возвращаться в дружину; а после – испрашивать разрешение посетить Долину магов, потому что печальную повесть Витара она расскажет, кроме Далии, только мессиру Архимагу, о мудрости которого среди дружинников ходили легенды.

Но все ж таки Энцо, как он мог?.. Ара не могла поверить; за то время, что они провели вместе, она успела узнать боевого мага Эмпладу – ну не в его это характере, не в его! Не мог он так поступить!.. Он же, он… последнюю рубашку другу отдаст, за честь друга жизнью заплатит! Нет, он никак не мог!

А что, если и вправду это кто-то другой? Видела же она Доминика, который уже не один день как мертв. Ну, то есть ей показалось, что видела… Что, если вместо Энцо только личина, если его и остальных кто-нибудь подставил – ведь чародеи мастера наводить морок!

Но тогда кто и зачем?

«Ты просто не хочешь верить, – сказала где-то внутри нее Великая Рысь голосом матери. – Так бывает, если потрясение слишком сильно. Позволь времени расставить все по местам. Истина всегда находит дорогу к свету, дочь».

– Эй, ты! – К ней решительным шагом направлялась парочка шипастых полуорков. – А ну-ка, поди сюда!

Ара попятилась. Кажется, она переоценила свою маскировку. И то сказать, в этом мирке нищие – обычные во всех прочих местах, на кого добрые обыватели привыкли не обращать внимания, – ей не попадались. Значит, переловили всех, а для чего – понятно, Повелителю жертвы нужны; Ара не забыла, как они с боевыми магами пресекли творившийся здесь ужас. То есть это они так думали, что пресекли…

Оборотница отступила назад. Так, бежать пока не получается – значит, будем отводить глаза и надеяться, что шипастые не смогут почуять чары.

Она отступила еще, забилась в подвернувшуюся щель, сжалась, шипя сквозь зубы от боли, но не теряя творимого заклятия, – и полуорки прошли в двух шагах, не заметив. Ну вот, теперь – залечь в укрывище понадежнее, переждать, пока заживает бок, а потом придется отыскать могилу Витара Лаэды, пока свеж след его крови, пока она может по нему пройти.

А уж потом – возвращаться и в перерывах между боями искать Далию. На ней – долг, долг чести и крови, а Дочери Рыси всегда платят свои долги.

Тело Витара увезли в общий ров, куда сваливали и другие останки, причем в больших количествах – и целые, и костяки, и какие-то жуткие ошметки. Ров, а точнее углубленная кирками естественная трещина, лежал в значительном отдалении от замка, в ложбине меж двумя крутыми холмами, на каменистых склонах которых не росло даже травы – вероятно, из-за царящего здесь невероятного зловония. Шипастые полуорки старались побыстрее вывалить в ров свой страшный груз и обратно почти бежали.

«Вот и все. Жил человек – красивый, молодой, сильный – и нет его. Чего ради принял такую страшную смерть, что скрывал, что хранил? Никто и не узнает. Да и надо ли?»

Рысь притаилась между камней на внешнем склоне одного из холмов – здесь, по крайней мере, росли хоть какие-то низкие, примученные кусты. Тело залечивало рану – у оборотней это происходит куда быстрее, чем у обычных людей, – но все же каждое движение по-прежнему причиняло боль. Стремительно темнело, поднялся ветерок, слегка разогнавший ужасную вонь. Ничего не поделаешь, придется терпеть ее до утра, покуда бок не перестанет болеть, а уж потом, перед рассветом, набравшись