Маскарад Мормо - Мария Понизовская

взглянула на него. По его лицу скользили, чередуясь, полосы света и тени. Над его головой тускло сияли буквы Крипты и сигнальные фонари.

Нет, Мирослав определённо не делал ничего смешного.

– Не ка-каждый день узнаешь, что т-твоя жизнь – полное враньё, – сообщила Елена.

Это было уже слишком. Всё было слишком.

– Разве ты этого уже не знала? – спросил Мирослав. – Ты была на Поверхности.

– И что? – отстранённо спросила она.

– Если нам лгали о Верхнем городе, почему тебя так удивляет, что лгали и о Крипте?

«Действительно», – подумала она. И всё равно не могла подавить нервную дрожь, пробившую тело.

Этого места не должно было существовать. Но вот оно – прямо за боковинами кузова, прямо над её головой.

– Да, – едва слышно выдохнула Елена. – Ты п-прав. Но зачем?

Он загадочно улыбнулся, а его щека задёргалась:

– Однажды я узнаю.

Это было неправильно. Состав замедлялся, и с каждым мгновением Солнцева чувствовала себя всё более отвратительно. Когда она поднялась на Поверхность, поняла, как она отличается от того, что им говорили. Когда привыкла к её едкому, смертоносному воздуху, смогла вдыхать его полной грудью – ну почти – и поняла, что это распирающее чувство внутри – свобода, вся жизнь перевернулась с ног на голову. Ей было одновременно страшно и любопытно изучать Верхний город, его жителей, его историю. Его правду. Москва была хаотичной, чужой и жуткой. И вместе с тем любопытной, красивой, свободной. Прекрасной. Елена её то ненавидела, то обожала, то боялась, то восхищалась. И испытывать одновременно такие разные эмоции было приемлемо. Там.

Но не здесь. Родной город должен быть привычным, предсказуемым и безопасным. Он должен быть домом. Но разве дом может быть таким лживым?

– Так что случилось с этим учителем? – Голос Котова вырвал Елену из мыслей.

Она оторвалась от созерцания угольной крошки под сапогами и подняла взгляд на Мирослава.

– Что?

– Ты сказала, что пыталась убить его тоже, – напомнил Котов.

– Ка-казнить, – запоздало поправила его Солнцева.

– Что?

– Ка-казнить, не убить.

– Как пожелаешь, – Мирослав фыркнул. – Так что?

– Он связан с О-опричниками, – медленно проговорила Елена. – Я ду-думала, что смогу… Я думала, что узнаю больше про них. Че-через него.

– Да, я понял. Поэтому ты продолжала ходить наверх. Но почему…

– Он з-знал, кто я, – перебила Солнцева. – И теперь мне ка-кажется, что уже до-довольно давно…

Она замолчала. И Котов поторопил её:

– Так что случилось?

– Я попыталась у-убить его. И не смогла.

– Почему? Волшбы не хватило?

Ей захотелось его ударить, дело было совсем не в её способностях! Но прежде чем она успела открыть рот, чтобы разразиться гневной тирадой, раздался такой страшный скрежет, что она инстинктивно зажала уши.

За всеми этими разговорами о Диле она совершенно забыла, где находилась. Елена посмотрел наверх, не отнимая рук от головы. Отсюда купол было почти невозможно разглядеть. Над ней – только трубы и шестерни, а ещё нависающие гладкие стены низких домов. Улицы здесь были узкими и сами по себе напоминали тоннель, только без потолка. Совершенно непривычное зрелище – проспекты внутри Крипты всегда были широченными.

– Приехали, – с воодушевлением сообщил Котов.

Состав замедлился, но Елена только сейчас обратила на это внимание. Она зажмурилась на мгновение, прежде чем снова рискнуть высунуться из-за боковины. Ей совершенно не хотелось всё это видеть. Но она всё равно посмотрела. Представшее зрелище вызвало россыпь мурашек за шиворотом. Позади высилось Девятое кольцо. Такое высокое, что упиралось в купол подземного города. Единственное в Крипте. Остальные ограды не были такими высокими.

Елена повернула голову, одновременно желая и страшась увидеть, что впереди. Состав монорельса оказался целочкой широких вагонеток, сцепленных между собой. Их длинный ряд убегал вдаль. И со своего места – из замыкающего кузова – Елена даже не могла разглядеть, как выглядит голова этой змееподобной конструкции.

А вокруг них были дома.

– Не торчи слишком сильно, – послышался снизу голос Котова.

И она послушно опустилась на колени.

«Что это за место, чёрт возьми?!» – хотелось спросить.

Но вместо этого она задала другой вопрос. Чуть более своевременный:

– Ни-никаких п-проверок не будет?

– Прове-е-ерок? – весело протянул Мирослав. – Всем плевать на монорельс. К тому же, кто сюда отправится по доброй воле? И про это место почти никто не знает.

– А ка-ак же п-подпольные ингредиенты? – Она нервно облизнула губы. – Ягинцы не в курсе, о-откуда они берутся?

– В курсе, конечно.

Елена склонила голову набок, изучая его мечтательное лицо:

– И?

– У Ляли много покупателей среди ягинцев.

«О, – она откинулась затылком на боковину кузова. – Ясно».

Качка почти прекратилась. И ночную тишину сотряс металлический лязг.

– Давай, вылезаем. Не попадайся на глаза псоглавцам.

«Псоглавцам?!»

Она оторопело открыла рот, но Котов вдруг перемахнул через боковину. И Елена, машинально придя к выводу, что лучше последовать его примеру, чем предаваться панике в одиночестве, сделала то же самое.

– Сюда.

Не успела она обрести равновесие, спрыгнув на землю, как рука Мирослава затянула её под кузов. Елена едва не споткнулась об огромный железный рельс.

– Лежи пока, – сказал он, распластавшись на крупной насыпи крошечных камешков.

И она послушно пристроилась рядом, всё ещё в панике размышляя, шутил Котов или нет.

– Если нас здесь поймают – убьют, – услышала она его голос.

Мирослав вдруг пополз в сторону. А мгновением позже выбрался из-под кузова. Всё происходящее казалось таким невозможным, что Елена почти потеряла чувство реальности.

– Хватит лежать, – услышала она его голос. – Идём уже.

Эта ночь… да и весь минувший день ужасно её измотали.

– Ты собираешься подниматься или нет? – Лицо Мирослава появилось в просвете между кузовом и землёй.

И Елена лишь отрешённо кивнула. А затем выползла из-под состава. Котов схватил её за руку и утянул в ближайшую подворотню, настолько тесную, что она напоминала лаз в стене. Солнцева лишь краем глаза успела увидеть улицу, по которой тянулась цепь вагонеток. Бесконечный ряд двух-трёхэтажных домов, совершенно гладких со всех сторон, будто отлитых из глины. С крохотными узкими окнами и чернеющими провалами дверных проёмов, занавешенных тряпками.

Котов утягивал её в глубь хода, и Елена с запозданием отмечала, что они всё же идут по улице. Через каждые несколько метров к стенам были прикручены тусклые фонари. И на домах по обе стороны были окна – узкие, будто бойницы. И те же увешанные полотнищами арки, служащие, видимо, входными дверьми. Проход круто поднимался, где-то попадались даже ступени, о которые Елена несколько раз спотыкалась. Улица всё время раздваивалась на проходы, убегающие в разные стороны и скрывающиеся за стенами домов.

Елена едва ли сможет жить, как прежде, зная обо всём этом. И что,