Пространство Откровения - Аластер Рейнольдс

Вольева лежала сейчас без сознания, а Мадемуазель исчезла, и некому было защитить Хоури. Как на собственные подозрения отреагирует Садзаки и какие меры примет для дознания – долго ждать ответов на эти вопросы не придется.

За нее ответил Силвест:

– Зачем ждать? Думаю, нам всем не мешало бы разобраться в ситуации. Садзаки, вы побывали на Ресургеме не для того, чтобы добыть экземпляр моей биографии. Вы не знали, что «Нисшествие» содержит копию сознания Кэла, пока я вам об этом не сказал. Просто прихватили, сочтя, что она может пригодиться на переговорах со мной. Так какова же была настоящая цель высадки?

– Разведка, – осторожно ответил Садзаки.

– Не только. Вы действительно отправились собирать сведения. Но еще вы должны были внедрить свою информацию.

– О Фениксе? – спросила Хоури.

– Не просто о Фениксе. Этого Феникса не существовало, и его предстояло создать. – Силвест позволил себе актерскую паузу, затем продолжил: – Это был рукотворный фантом. Он отсутствовал на старых картах, которые хранились в Мантеле, но, когда мы обновили их по свежим материалам, поступившим из Кювье, Феникс возник. Мы решили, что это совсем новый поселок. Каюсь, я дал маху – можно было догадаться сразу. Мы не допускали и мысли, что оригиналы карт могут быть подчищены.

– Двойная глупость, – согласился Садзаки. – Если бы вы догадались насчет Феникса, получили бы возможность выяснить, где нахожусь я.

– Мне даже в голову не пришло…

– И я нисколько об этом не жалею, – перебил Садзаки. – Иначе наш сегодняшний разговор мог бы и не состояться. Впрочем, мы прибегли бы к другим средствам, чтобы заполучить вас.

Силвест кивнул:

– Полагаю, что логичным следующим шагом было бы уничтожение более крупного населенного пункта, тоже фиктивного. Но сильно сомневаюсь, что трюк удался бы вам дважды. Свербит неприятная мыслишка: во второй раз вы бы подорвали что-то более реальное.

Холод казался твердым как сталь – тысячи острых крючков скребли кожу, угрожая проникнуть вглубь, дойти до кости. Но он перестал восприниматься, когда люди оказались во владениях капитана, поскольку тамошняя стужа была несравнимо сильнее.

– Он болен, – сказал Садзаки. – Разновидность плавящей чумы. Слыхали о ней?

– До нас доходили кое-какие вести из Йеллоустона, – ответил Силвест, ни разу пока не взглянувший на капитана. – Насколько они правдивы, не берусь судить.

– Нам не справиться с болезнью, – тихо проговорил Хегази. – Мы только затормозили ее развитие посредством глубокой заморозки. Она, вернее сказать, он, вирус, постепенно распространяется, поглощая массу корабля и преобразуя ее в собственную ткань.

– Значит, капитан еще жив, по крайней мере, с биологической точки зрения?

Садзаки кивнул:

– Конечно. Впрочем, ни один организм нельзя назвать живым при такой температуре. Но если согреть капитана… какие-то его фрагменты могут возобновить функционирование.

– Как-то это не вселяет больших надежд.

– Вы здесь для того, чтобы лечить Бреннигена, а не сомнения высказывать.

Капитан больше всего напоминал статую с серебристыми щупальцами; они тянулись на десятки метров, завораживая зловещей биохимерической красотой. Криокапсула в центре промороженного отсека номинально функционировала – благодаря то ли заложенной в нее конструкторами сверхнадежности, то ли какому-то чуду. Но от ее симметрии ничего не осталось – корпус был измят и местами разорван медленной, как ползущий ледник, и такой же неудержимой силой. Увеличиваясь в объеме, тело капитана сокрушило бо́льшую часть приборов жизнеобеспечения и контроля; исчезли и окружавшие капсулу энтоптики. Уцелевшие датчики в основном показывали чепуху – бессмысленные письмена маразматичных машин.

Хоури нисколько не огорчил выход энтоптиков из строя. Ей казалось, что иначе иллюзии тоже претерпели бы жуткие деформации. Хороводы изуродованных серафимов и искалеченных херувимов только подчеркивали бы тяжесть болезни капитана.

– Вам нужен не врач, а священник, – сказал Силвест.

– А Кэлвин говорит иначе, – ответил Садзаки. – Ему не терпится взяться за работу.

– Тогда копия, сделанная в Кювье, просто сошла с ума. Ваш капитан не болен. Он даже не мертв, поскольку того, что было когда-то живым, уже не осталось.

– Тем не менее вы нам поможете, – заявил Садзаки. – У вас будут ассистенты. Скоро поправится Илиа. Она считает, что ей удалось получить перспективное средство от чумы – новый ретровирус. На небольших срезах ткани он проявил себя хорошо. Но Вольева оружейник, а испытывать ретровирус на капитане – задача для медика. Зато она предоставит вам все необходимые инструменты.

Силвест улыбнулся, глядя на Садзаки:

– Уверен, вы уже обсудили это с Кэлвином.

– Скажем так: его известили. Он готов попытаться, допускает эффективность ретровируса. Вам от этого легче?

– Я преклоняюсь перед мудростью Кэлвина, – ответил Силвест. – Он врач не чета мне. Но прежде, чем мы предпримем какие бы то ни было действия, надо договориться об условиях.

– Условий не будет, – твердо сказал Садзаки. – Смиритесь с этим. Не надейтесь, что мы забудем о возможности влиять на вас через Паскаль.

– Не советую даже пытаться – вы очень сильно пожалеете.

Хоури что-то кольнуло. Уже несколько раз у нее возникало подозрение: дело нечисто. То же самое, должно быть, испытывали и другие, хотя на их лицах ничего нельзя было прочесть. Слишком уж самоуверенно держался Силвест. Да, причина именно в этом. Так не должен вести себя тот, кого похитили и принуждают к весьма неприятному занятию. А он нахален, будто у него полный рукав козырей.

– Я вылечу вашего несчастного капитана, – сказал Силвест. – В крайнем случае докажу, что этого сделать нельзя. Но взамен вы мне окажете небольшую услугу.

– Извините, – вмешался Хегази. – Но когда торг идет с позиций слабости, услуг не просят.

– А кто говорит о слабости? – Силвест опять улыбнулся, на этот раз с откровенной злостью и с чем-то еще, опасно похожим на радость. – Перед тем как я покинул Мантель, тюремщики сделали мне последнее маленькое одолжение. Едва ли они считали себя чем-то обязанными, но ведь речь шла о пустяке. И этот пустяк давал возможность подложить вам свинью, что весьма импонировало этим людям. Они расставались со мной насовсем – но не понимали, почему должны дать вам именно то, что вы хотите получить.

– Мне все это не очень нравится, – сказал Хегази.

– Поверьте, вам это понравится еще меньше. А сейчас я вынужден задать вам вопрос, чтобы прояснить наши позиции.

– Валяйте! – бросил Садзаки.

– Вам известно, что такое «горячая пыль»?

– Не забывайте, что вы разговариваете с ультра.

– Я помню. Просто хочу убедиться, что у вас не будет иллюзий. Итак, вы знаете, что частицы «горячей пыли» могут быть заключены в контейнер меньше булавочной головки? Конечно знаете. – Он постучал пальцем по подбородку на манер опытного адвоката. – Вы в курсе, что сюда прилетал Ремиллиод? Это последний субсветовик, который торговал с Ресургемом.