Пространство Откровения - Аластер Рейнольдс

Все это Силвест слышал далеко не в первый раз.

– Кэл – запись сознания на бета-уровне, соответствующая стандарту Тьюринга. Им, бетам, просто положено высказываться в таком ключе. Если бы они не претендовали на наличие сознания, то автоматически не попадали бы в этот стандарт. Но это совершенно не означает, что высказывания Кэла, вернее, произносимые им звуки имеют под собой прочный фундамент разума.

– Я могу те же самые доводы применить к тебе, мой дражайший сын, – возразил Кэлвин. – И вот куда это нас приведет: поскольку о судьбе альфа-записи нет даже предположений, приходится допустить, что я – это все, что от меня осталось. Далее. Может, тебе это трудно понять, но один лишь факт, что я являюсь чем-то драгоценным и уникальным, заставляет меня решительнейшим образом возражать против снятия с меня копий кем бы то ни было. Каждый акт копирования принижает мое значение. Меня как бы ставят на ту же полку, что и любой товар, который производят, дублируют и уничтожают, если он случайно не соответствует чьим-то представлениям о полезности. – Кэл помолчал. – Итак, хоть я и не утверждаю, что не приму мер к повышению моей способности выживать, я добровольно не дам согласия на копирование.

– Но ты же дал его. Ты разрешил Паскаль переписать тебя в «Нисшествие во тьму»!

Она сделала это очень осторожно, и на протяжении нескольких лет Силвест даже не подозревал о существовании записи. Он сам позволил ей общаться с Кэлвином, чтобы облегчить подготовку своей биографии. В обмен на это она добилась для него разрешения вернуться к любимым амарантийцам и к переписке со значительно сузившимся кругом сторонников.

– Это была его идея, – оправдывалась Паскаль.

– Да… это я должен признать. – Кэл набрал в легкие воздуха, что создало впечатление, будто он готовится к длительному выступлению, несмотря на то что запись Кэлвина «думала» куда быстрее человека. – Времена были опасные, не хуже теперешних, конечно, как я понял после пробуждения, но тоже весьма тяжелые. Мне показалось заманчивым сохранить хоть часть себя на случай уничтожения оригинала. Я думал не о копии, а скорее об очертаниях, абрисе. Пожалуй, да же не о думающей машине в представлении Тьюринга.

– И что же заставило тебя переменить свое решение? – спросил Силвест.

– Проработав над твоей биографией несколько месяцев, Паскаль начала вкраплять в нее фрагменты моей личности. Это были совсем незначительные отрывки. Но однажды она скопировала достаточно большой кусок оригинала, чтобы он вступил во взаимодействие с ранее переписанными частями. И в какой-то момент их, а точнее, меня перестала привлекать идея кибернетического самоубийства ради того, чтобы доказать свою правоту. Фактически в процессе копирования я почувствовал себя живым – даже более собой, чем раньше. – Кэл пожаловал аудиторию улыбкой. – Конечно, я понял, в чем тут дело. Паскаль скопировала меня в чрезвычайно мощный компьютер – информационно-вычислительный центр правительства в Кювье, где тогда набиралось «Нисшествие». И к этому центру было подключено куда больше архивов и сетей, чем мне позволил использовать ты в Мантеле. Я получил пищу для своего могучего интеллекта. – Кэл спокойно выдержал взгляды окружающих, а затем мягко добавил: – Это была шутка, если кто не понял.

– Копии биографии продавались свободно, – сказала Паскаль. – Одну из них добыл Садзаки, даже не понимая, что она содержит в себе модель Кэлвина. А как ты узнал, что он там? – Она посмотрела на Силвеста. – Подсказала скопированная версия Кэла?

– Нет, и я сомневаюсь, что он захотел бы сказать, будь у него такая возможность. Я просто вычислил. Биография получилась слишком большой для того объема материала, который мы подобрали. А точнее, на пятнадцать процентов больше. Ты поступила очень умно, закодировав Кэла среди самых незначительных файлов, но его там оказалось слишком много, чтобы можно было легко скрыть. Какое-то время я подозревал, что там прячется целый пласт нюансов моей жизни, – думал, ты их припрятала для тех, кто проявит настойчивость в поисках. Однако в конце концов я понял: избыточной емкости вполне достаточно, чтобы вместить копию Кэла. Тогда все встало на свои места. Конечно, полной уверенности не было… – Он поглядел на модель Кэла. – Хочешь сказать, ты и есть настоящий Кэл, а то, что я уничтожил, – всего лишь копия?

Кэл поднял ладонь с подлокотника, как бы призывая к окончанию диспута:

– Нет, я вовсе не намерен так упрощать. Как ни крути, что представляла собой эта копия, если не мою личность? Но то, чем я был тогда, пока ты не уничтожил карту, – всего лишь тень того, что я есть сейчас. Давай считать: то был мой мистический двойник, – и покончим на этом.

– Так… – Силвест шагнул вперед, постукивая ногтем по зубам. – Выходит, я тебя вовсе не убивал?

– Не убивал, – ответил Кэлвин с обманчивым миролюбием. – Но мог убить, и это главное. А потому, мой дорогой, боюсь, в истории ты останешься грязным подонком и отцеубийцей.

– До чего же трогательно! – прокомментировал Хегази. – Больше всего на свете я ценю доброе семейное согласие.

Они отправились к капитану. Хоури уже бывала здесь, но так и не успела привыкнуть к обстановке, а потому нервничала. Ана понимала, что зараженная материя еле сдерживается холодом, обволакивающим капитана.

– Кажется, я знаю, чего вы от меня хотите, – сказал Силвест.

– Разве это не очевидно? – взглянул на него Садзаки. – Мы на такие хлопоты пошли – неужели только для того, чтобы спросить, как вы поживаете?

– От вас всего можно ожидать, – парировал Силвест. – Ваше поведение и раньше не всегда казалось мне нормальным, так с какой стати ему меняться сейчас? А кроме того, не будем обманывать друг друга и утверждать, что внизу произошло именно то, что и должно было произойти.

– Что вы хотите этим сказать? – вспыхнула Хоури.

– Пожалуйста, не притворяйтесь, будто не поняли.

– Не поняла чего?

– Что на самом деле ничего не было. – Силвест уставился на нее провалами глазниц; это больше походило на работу бездумного сторожевого сканера, чем на проявление человеческого любопытства. – Хотя, возможно, вы и правда ничего не поняли. Кстати, вы кто?

– У вас еще будет время задать любые вопросы, – вмешался Хегази, который нервничал все больше, так как капитан был уже совсем рядом.

– Нет, – буркнула Хоури. – Я хочу знать. Что вы подразумеваете под этим «ничего не было»?

Силвест ответил медленно и спокойно:

– Я говорил о поселке, который Вольева стерла с лица земли.

Хоури сделала несколько шагов вперед и загородила дорогу процессии:

– А ну-ка, поподробнее!

– Это может и подождать, – вмешался Садзаки, тоже выходя вперед и сталкивая с дороги Хоури. – Тебе еще самой придется объяснить твою роль в происходящем, да так, чтобы это объяснение меня удовлетворило. – Триумвир уже давно поглядывал на Хоури косо, убежденный, что две смерти в ее присутствии не могут быть простым совпадением.