Уникумы Вселенной-2 - Юрий Иванович

Поэтому он скомандовал:

– Силы распылять не будем. Вперед, в прежнем ритме! Разве что в пределах видимости нужной нам долины отправим вперед первую тысячу кавалерии. Пусть все тщательно проверят.

Затем небрежно отшвырнул свой кубок в сторону виночерпия и, не скрывая раздражения, пополз в спальную часть своей повозки, устланную подушками:

– А меня не будить до самых сумерек! Буду отсыпаться! Здесь тоже сказалось мышление одного из советников, который рассчитал, что к Харди войско приблизится завтрашним вечером и, скорее всего, с ходу приступит к штурму. Поэтому царь и намеревался значительно изменить свой режим бодрствования, практически переходя на ночной образ жизни. Ему всегда нравился грабеж при неровном свете пылающих факелов и разгорающихся пожарищ.

Дальнейшее продвижение египетского войска прошло без единого осложнения. И как только сумерки стали сгущаться, поставили огромный лагерь и начали устраиваться на ночлег. Военачальники не оставили врагу практически ни одной лазейки для неожиданной ночной атаки. Выставлялись усиленные посты, сооружались временные заграждения, вокруг долины рыскали десятки усиленных отрядов кавалеристов. Да и за внешним периметром всего лагеря всю ночь горели внушительные костры.

Когда повозка с египетским царем остановилась, самодержец взобрался на облучок и горделиво осмотрелся в отблесках завершающегося дня. И его внимание сразу привлекли гигантские, хорошо видимые издалека столбы черного дыма. Недоуменно хмыкнув, он обратился к собравшимся у его ног советникам:

– С чего это они так коптят?

– Скорее всего, подают сигналы друг другу или своим союзникам.

– Ага! Значит, и союзники у них, возможно, появились?

– Да пусть хоть всех соберут! Нам они не противники. Царь опять уставился на дымы, бормоча в задумчивости:

– Ну ладно, вот те два столба – это сигнал самому городу, что мы уже близко. Но вон тот столб, на юге, для кого он предназначен?

– Прикажете проверить?

– А что в том направлении?

– Пять сотен нашей тысячи лучников заняли оборонительные позиции у истоков этого ручья уже несколько часов назад и лично проверили чистоту проточной воды. Медики тоже проверяли своими средствами. То есть по всей длине ручья раскинуты наши войска. Если противник предпримет атаку с той стороны, он встретит достойный отпор. Да и нас предупредят сразу – световыми сигналами.

– Тогда оставьте все как есть, не будем поддаваться на провокации. Разве что к источнику отправьте сотню-другую, на всякий случай.

– Принято к исполнению, ваше величество.

Качевенон Солнечный посмотрел на спешно возводимый царский шатер, слез с облучка и отправился к месту своего ночного бдения, на ходу поманив жестом к себе двух самых доверенных советников, с которыми намеревался в последнюю ночь перед штурмом еще раз пройтись мысленно по нарисованным на громадной схеме контурам крепостной стены. Его лазутчик в свое время поработал на славу.

Но уже возле самого шатра еще раз оглянулся на юг, лихорадочно перебирая в уме все варианты такой сигнализации. В итоге произнес пророческое суждение:

– Утром все станет ясно.

На самом деле таким странным костром хардийцы давали сигнал своим трем добровольцам, засевшим в неприступных пещерах. Через одну из редких щелей они могли наблюдать верхушку дальней возвышенности, и именно это натолкнуло капрала на гениальную мысль использовать эту дырку в скалах для подачи сигнала к началу потравы. В крайнем случае, если операция «Торможение» окажется сверхэффективной и египетское войско войдет в Долину сна в темноте, действовать следовало без всякого сигнала – как только наступит ночь. На случай остановки противника на дальних подступах были разработаны и опробованы другие сигналы.

«Торможение» продвижения врага прошло блестяще. И поэтому дым потянулся к небесам еще в светлую часть суток. Сноровистые кавалеристы, вызвавшиеся добровольцами на самое ответственное дело, сразу же принялись на ощупь заливать в лужицу под ногами сваренное Бензиком средство. Работа спорилась: один аккуратно лил, второй оттаскивал опустошенную тару, а третий подтягивал очередную бутыль, закутанную в тряпки и уложенную в тростниковую оплетку. Бесцветная жидкость без вкуса и запаха просачивалась наружу и стекала в общий водоем. Оттуда воду черпали воины семи охранных сотен лучников и поили своих животных. Их повара в полковых котлах варили поздний ужин. В низинах ручья, уже вне пространства, занятого временным лагерем, воду пили еще более многочисленные табуны уставших за день животных. Практически после этого от речушки оставалось только пустое, слегка влажное русло. А в самом лагере воины запасливо пополняли фляги и бурдюки на завтра. Вряд ли теперь до самого города встретится хоть один не отравленный колодец. Пили сами и ели сваренную похлебку. Вкусной воды было много. Слишком много…

Наблюдатели подкрадывались к лагерю на расстояние прямой видимости почти всю ночь. То ждали, пока пропадет топот конных разъездов: их не стало слышно после полуночи. То присматривались к прохаживающимся пешим дозорам, пока и тех не стало видно на фоне лунного неба. Постепенно стихали и все остальные шумы в лагере, а к самому рассвету не стало слышно и многочисленного всхрапа лошадей и резкого рева верблюдов. Все стихло. Разве что на рассвете раздалось несколько заполошных криков да из центра замершего лагеря бешеным аллюром рванулись какие-то всадники на лучших скакунах. Наблюдателям показалось, что это какие-то посыльные, но в этот момент раздался звук боевого горна, возвещающего начало атаки. Дозорные кинулись вырезать затихших возле костров воинов наружной охраны, а следом за ними со всех склонов покатилась волна готовых к бою рыцарей Харди. Семьсот экипированных бойцов и триста лучших помощников из числа городского ополчения готовы были убивать каждого, кто встанет им навстречу с оружием в руках.

А со стороны города теперь виднелись дымы сразу четырех костров, коптящие небо чуть ли не единым малым квадратом. По этой команде затаившиеся в дальних тылах египтян кавалеристы численностью в пятьдесят человек под командованием капрала понеслись на восток. В их задачу входило отбить у противника невероятный по ценности обоз. Как оказалось впоследствии, и с этой задачей лихой отряд справился идеально. Из немногочисленной охраны обоза удалось вырваться – и тем самым спастись из плена – всего лишь неполному десятку возниц и охраны. Зато все до единого буйволы вместе с телегами так и продолжили свое продвижение в сторону Харди. Но при этом сменив хозяев и став собственностью возрождающейся империи.

К огромному сожалению, несущимся на лихих конях нескольким «посыльным» удалось издали заметить захват египетского обоза и обойти опасность стороной.

А вот немногочисленному войску Харди в Долине сна сражаться оказалось не с кем. Вражеские дозорные обездвиженно лежали по периметру лагеря, ни от одного бивака никто не поднялся навстречу, и вообще создавалась полная иллюзия мертвого царства. А через полчаса интенсивного разоружения бесчувственных пленных раздались первые испуганные выкрики: