Перелом во времени - Джули МакЭлвен

– Нет. – Но Вестон все же не смотрел в глаза Алеку. – Я не думаю, что вас бы обвинили. Кроме подозрений домоправительницы, других доказательств нет. Маловероятно, что они придадут такое значение словам этой женщины. Не в случае с маркизом, наследником герцога.

– Черт побери! Даже если бы они не вынесли обвинительный вердикт, это черная метка на моей репутации. Об этом постоянно будут шептаться. – Зеленые глаза Алека бешено горели, когда он смотрел на графа. – Ты чертов трус, Вестон. Почему я должен верить, что кто-то вроде тебя не убивал Корделию? Если она угрожала, что расскажет свету о том, что ты отец ее ребенка, ты мог бы спокойно убить ее.

– Я бы никогда… Я любил ее! – Муки исказили лицо Вестона. – Я бы никогда не причинил ей боль. Я даже… Боже милостивый… думал о том, чтобы уйти от жены и жить с ней.

Всех присутствующих ошеломила эта мысль. Внимательно посмотрев на Вестона, Кендра спросила:

– А что насчет отношений, которые она начала с вашим зятем мистером Робертсом?

– Боже мой, я не знал об этом до того, как вы поставили его табакерку мне на стол. – Он с гневом посмотрел на нее и потер ладонями о лицо. В сером свете, поступающем сквозь окна, он выглядел старым, от усталости и страха на его лице появились новые морщины. – Скорее всего, это была ее месть. Корделия настаивала на том, чтобы я развелся с женой и женился на ней, но это не легко осуществить, уйти из семьи.

– Но вы были готовы на это?

Он снова тяжело сглотнул, выглядел он больным.

– Да… нет! Я не знаю. Я ее любил.

– Вы были на балу леди Франсис. Но вы ушли оттуда незамеченным…

– Там были огромные толпы. Я подождал примерно до десяти…

– Во сколько вы точно ушли? – спросила Кендра.

– Не знаю… почти что сразу после десяти. Я вышел через задний двор. Идти недалеко. Я постучался… Помню, как я стучал. Никто не ответил. Боже, знаете, я чуть было не ушел. Почему я этого не сделал…

Казалось, он впадал в оцепенение, невидящими глазами смотрел перед собой.

– Но вы этого не сделали, – продолжила за него Кендра. Она подошла к столику с декантерами и налила щедрую порцию виски в стакан. И поднесла ему, легко подтолкнув его за плечо, чтобы привлечь внимание.

Вестон дернулся, потянулся за стаканом и сразу же опрокинул все его содержимое. Он слегка кашлянул, когда алкоголь коснулся стенок его горла, и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Нет, я этого не сделал, – продолжил он охрипшим голосом. – Я дернул дверную ручку. Не думал, что дверь откроется, но она открылась. Я поднялся наверх в гостиную. Я зашел туда… – Он сделал еще глоток. – Она была там, на диване. А ее лицо… Я бы не смог такого сделать. Никогда.

– Но вы не ушли?

– Ушел. Я уже почти что спустился по лестнице, когда подумал об… об ожерелье. – Кендра заметила, что рука, державшая стакан, затряслась. – Я вернулся и забрал его. Эта вещь принадлежала моей семьей многие поколения, – добавил он оправдывающимся голосом.

– Почему вы его просто не оставили, чтобы потом заявить на него свои права? – спросила Кендра.

Вестон пожал плечами.

– Это могло быть не так-то легко. Всем известна мелочность лорда Довера. А для меня было бы оскорбительным подавать петицию в суды, это было бы очередным унижением для моей семьи. – Он расправил плечи. – Я решил воспользоваться этой возможностью. Это казалось благоприятным стечением обстоятельств.

– И вы сняли это ожерелье с шеи вашей мертвой любовницы. Само собой, кто бы мог вас в этом теперь обвинить?

– Черт побери, я не знал, как еще поступить! – Вестон испепелил ее взглядом. – Корделия уже была мертва. Я не мог ее оживить при всем желании. Да, я взял ожерелье, но говорю же – я не убивал ее. Она была мертва, когда я пришел!

Кендра вспомнила об открытой задней двери особняка.

– Вы видели или слышали кого-то?

Вестон поставил пустой стакан на стол и вяло потер руками свое лицо.

– Нет, я так не думаю.

– Зачем вы заложили фамильное ожерелье, сэр? После всех этих усилий вы с ним вдруг расстаетесь, – заговорил Сэм.

Вестон сначала помолчал, потом громко и горько рассмеялся.

– Я забрал ожерелье, но я понял, что не могу показаться с ним где бы то ни было, меня сразу бы обвинили в убийстве Корделии. Всем в городе было известно, что оно было у нее. Моя жена не смогла бы его надеть на шею у всех на виду. Возникли бы вопросы.

– Вы могли бы хранить его в сейфе, – сказал Сэм, озадаченно нахмурившись.

– И больше никогда его не видеть? Это ожерелье моей семьи. Моя жена, мои дочери имеют право носить его в обществе.

– Вы заложили ожерелье, чтобы оно сново всплыло, – догадался Алек, взглядом сузившихся глаз уставившись на графа. – Затем вы смогли бы его выкупить и сказать всем, что убийца, очевидно, его заложил. Вы не думали, что Блэквуд сможет вас опознать?

– Я планировал отправить сына, чтобы тот приобрел его, когда придет время.

– Нам нужно будет официальное заявление от вас, в письменной форме, – сказала Кендра. Она не знала, как принято поступать в эту эпоху, но она не думала, что лишняя предосторожность может повредить.

– Зачем? Я же сказал вам, что не убивал ее!

– Палата лордов так или иначе будет собираться в понедельник. Письменное заявление от вашего имени, в котором вы объясните, что леди Довер должна была встречаться с вами, а не Алеком… лордом Сатклиффом… будет доказательством того, что он не планировал встречаться с ней тем вечером.

Вестон в растерянности молчал, ему явно не нравилось, что его заставляют писать что-то, что может изобличить его. Но затем он вздохнул и достал писчую бумагу. Минут десять он макал перо в чернила, чтобы описать свои действия в ночь убийства леди Довер. Затем он посыпал бумагу песком, сложил ее и передал Кендре.

Его глаза горели от смешения чувств: гнева, вины, угрызений совести.

– Клянусь вам, я ее не убивал. Я любил ее.

– Я вам верю, – спокойно сказала Кендра.

Как только они расположились в карете и понеслись в сторону резиденции герцога, Алек внимательно посмотрел на Кендру.

– Вы правда ему верите?

Она подумала, после чего ответила:

– Это очень правдоподобно. И объясняет, почему убийца вошел в переднюю дверь, а вышел через заднюю – Вестон уже стучал в переднюю.

Сэм кивнул.

– Полагаю, нам нужно снова включить мистера Робертса в список подозреваемых. Мы его вычеркнули только потому, что у него не было причины забирать ожерелье.

Но почему убийца оставил ожерелье? Кендра пыталась представить себе события того вечера: выброс адреналина и ярость, шокирующее насилие, сумасшествие, очевидное в момент, когда кинжал вонзился в лицо леди Довер. А после… что? Паника? Эйфория?