Vic. Если ты позволишь. - Вирсавия Вайс

Руки ползут вниз, сдавливая, щипая. Больно! И холодно! Как же холодно!

Крик! Его крик!

- Сука! Убью!

С меня внезапно сдёргивают тяжесть тела, лежащего на мне. Удар, сопровождающийся мерзким хрустом.

- Мразь! Тварь! Сука!

Я пытаюсь встать. Отрываю тяжёлую голову от кожаной подушки и вижу его. Лицо расплывается, становится нечётким, но я узнаю его любым.

- Витя, - шепчу я, улыбаюсь, пытаюсь протянуть к нему руки, чтобы он взял, согрел.

- Сука!

Его глаза горят яростью. Он подходит так медленно и отводит руку. Я жду, что он сейчас прикоснётся пальцами к моему лицу, но… Удар, сильный, наотмаш. Голова резко уходит в сторону. Я чувствую, как рот наполняется кровью, щека рассечена изнутри.

Он смотрит на меня с ненавистью, а я начинаю проваливаться в темноту. Холодно, как холодно.

Ускользающим сознанием слышу его шаги и грохот захлопывающейся двери. Мозг отключает последнюю нейронку, и я исчезаю.

Глава 41 Тагир

Вторая бутылка. Легко, тягуче, но не приносит того облегчения, которое ему необходимо. Ожидание! Это то, что он ненавидит больше всего. Но сейчас, кроме этого, у него ничего нет. Время движется к утру. Если этот трусливый идиот сделал всё так, как они договаривались, то всё уже кончено. Татарский-старший уже должен был позвонить, но телефон молчит. Пальцы нервно барабанят по столу. Сигарета одна за одной.

- Сука! — прошипел он, вскакивая, подходя к окну.

Нервным движением расстегнул рукава рубашки и закатал их выше локтя. Всё внутри завязывается в тугой, мешающий дышать липкий узел.

- Милый! — голос эскортницы, снятой на вечер, вырывает его из мыслей.

- На хуй пошла! — прорычал он, бросая на неё ледяной взгляд через плечо. — Бабло уже на карте. Чтобы через минуту тебя здесь не было!

- Но Тагиирчик…

Зайкалов резко встал и подошёл к кровати, на которой она сидела, откинувшись назад. Наклонившись над девушкой, приблизившись к самому лицу, он рваным движением грубо собрал в кулак платье на её груди, заставив её вздрогнуть и нервно облизнуть губы.

- Или съебёшь сама, или урою прямо тут, сука! — голос низкий, свистящий.

Стянув её с кровати одним движением, он толкнул испуганную девушку в сторону дверей.

- Свалила в туман, пока не прибил!

Эскортница всхлипнула и, подхватив маленький клатч, выбежала из комнаты, не оглядываясь, громко хлопая дверью.

Тагир подошёл к окну, распахнул его настежь и, вцепившись в подоконник, зарычал, как раненый зверь, откинув голову.

Уронив голову на грудь, Зайкалов делает несколько глубоких вдохов. Вернувшись к столу, он берёт бутылку, делает из горла несколько больших глотков. Виски течёт по подбородку на грудь, обжигая кожу спиртом.

Проходит ещё час. Ожидание достигает точки невозврата. Страх начинает давить. Достав телефон, смотри он посмотрел на пустой, чёнрый экран. Полная тишина в эфире! Пальцы побежали по клавишам, набирая номер, дозваниваясь. Попытка дозвониться до Татарского сразу же бьёт рваными механическими гудками отсутствия в сети. Он пробует ещё несколько раз — результат тот же самый.

Набрав номер Златки, он выругался и зло рассмеялся. Кто бы сомневался, что результат будет тот же самый. Что-то не так. Не так до того, что страх колом стоит в груди.

Набрав номер телохранителя он выдыхает и резким голосом практически выплёвывает:

- Аслан, немедленно подгони машину! Нет, за рулём поеду сам!

Положив телефон в карман, мужчина развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты.

Быстро сбежав по широкой лестнице на первый этаж, он пересёк холл, бросая взгляд на огромные старинные часы. Стрелка неумолимо подползала к семи утра. Слишком много времени. Слишком много для того, чтобы всё было хорошо, и в самый раз для того, чтобы всё пошло по одному месту!

- Блядь, если он с ней хоть что-то сделал, я его живым закопаю! — процедил он под нос, выходя из дома и запрыгивая в «Гелик».

Въезжая на МКАД, он услышал звонок.

- Да?- голос нервный, злой, срывающийся.

- Зайкалов Тагир Мансурович? — сухой незнакомый голос, официальный и холодный.

- Да, слушаю вас! Суука!

Руль вправо, до упора, на ста пятидесяти, резкий маневр, под какафонию клаксонов.

Сердце колотится, как сумасшедшее, грозясь выскочить из груди. Жидкой лавой по сосудам наперегонки несутся страх и ярость. Незнакомый голос дрелью вскрывает мозг, загоняя его в западню ужаса.

- С вами разговаривает заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии НИИ скорой помощи имени Склифосовского Игнатенко Фёдор Михайлович.

- Слушаю вас, Фёдор Михайлович, — голос дрожит, уходя в хрип.

Тагир почувствовал, что сердце остановилось и понеслось вскачь, галопом, раздирая грудную клетку болью. Случилось что-то страшное, непоправимое.

- Два часа назад к нам на отделение в крайне тяжёлом состоянии доставили неизвестную молодую женщину без документов. Единственное, что было при ней, — это ваша визитка. Вы бы не