Vic. Если ты позволишь. - Вирсавия Вайс

Болванки всех доков — дело пары часов. Тарасов приедет вечером с подготовленными документами и всё! В понедельник его уже здесь не будет. Осталось последнее, самое сложное.

Скрытый номер и сообщение:

«Развода не будет! Передай старому мудаку, что он зря старался. Ицсхакову пламенный привет. А ты? Трахайся с кем хочешь, сука. Я сделал тебя классной блядью. Всем зайдет на «Ура».

Всё! Адьёс, детка! Уже в понедельник он будет в Рязани, войсковая часть 41450. С его регалиями — это сразу контракт. Даже дед ничего не сможет сделать, да и не до того ему будет. Все полномочия управления империей Татарских Вик передаст ему уже вечером и уволит отца с поста генерального своим последним приказом, инициировав аудит концерна и личных счетов Татарского-старшего. Он лишит его всего, что тот так любит, а главное: он его разорит!

Глава 39

Башка трещит нещадно! Две таблетки «Алка-Зельцер» как слону дробина. Во рту ощущение такое, словно все бездомные кошки Москвы ссали в него по очереди, а кто-то ещё и нагадил. Взгляд не сфокусировать, мозг бьёт белыми пульсирующими вспышками. По крови ещё носится алкоголь, накачивая мозг отупением. Одно хорошо, мысли о ней, как через вату, как под наркозом, уже не причиняют такую боль.

- Виктор Владимирович?

Голос главного юриста и начальника юротдела холдинга доходит через вакуум.

- Просто Виктор. - зло поправляет его Вик.

Даже слышать имя отца ему физически невозможно.

Иннокентий Данилович кивает головой, сдвигая к нему кипу бумаг на подпись.

- Я всё подготовил, как вы просили. Документы на передачу права руководства холдингом Татарскому Владиславу Сергеевичу, с правом подписи и принятия стратегических решений. И документы… - он делает паузу.

Виктор поднимает на него глаза и вздергивает бровь.

- Вы уверены в том, что необходима проверка и аудит, Виктор? Это серьёзные финансовые риски!

- Уверен. Компания проверку выдержит. - глухо говорит он, ставя широкий росчерк на каждой странице.

- Но Владимир Владиславович…

- Пусть мой… отец, - он выплёвывает это слово, скривив губы, - катится к чёрту! Где приказ о его увольнении?

Тарасов протягивает последние два листочка. Виктор бегло просматривает их.

- С хера ли? - он поднимает горящие яростью глаза, - Годовой оклад? Премия? Исправить немедленно! Никаких годовых и просто! Никаких премий и золотых парашютов! С голой жопой! Подготовить в электронном виде в течение часа, отправить на почту!

Юрист кивает. Вик достаёт пачку сигарет, прикуривает.

- У вас ещё есть ко мне вопросы? - юрист выжидательно на него смотрит, нервно постукивая пальцами.

- Мне нужен документ, ограничивающий мою жену в возможности подать на развод. - жестко говорит Татарский. - Это возможно?

- Хмм… Ну, если подумать… Мне нужно время, Виктор, как вы понимаете, это не моя компетенция. Я вам набросаю варианты, в каких случаях это можно устроить. Самое простое - затягивание процесса, но это максимум на пару лет. Это навскидку, всё остальное я вам пришлю в течение сегодняшнего дня. Имущественные претензии?

- Нет.

- Жаль, - вздыхает Тарасов, - в этом случае у вас было бы место для манёвров. Ладно, я понял вас.

- Отлично, Иннокентий Данилович, буду ждать от вас документ об увольнении и варианты возможных оттягиваний или затягиваний бракоразводного процесса. Вы свободны.

Тарасов выдохнул с чувством явного облегчения, пожал протянутую руку и вышел из кабинета Татарского.

Вик встал, прошёл вдоль стола, проводя кончиками пальцев по полированной поверхности, подошёл к окну и достал телефон. Появилось дикое желание набрать её номер, обозвать последними словами, сломать её, уничтожить. Это желание сдавило грудь стальным обручем.

Опять эта картинка: он открывает дверь в полутемное помещение. На кожаном диване лежит Лялька, раздетая, в этих, сука, долбанных чулках, а отец со спущенными штанами между её ног. А эта блядь улыбается! Смотрит на него, словно не узнает, и улыбается! Ярость накрыла его, отключила мозг. Одно желание: убить! Убить их обоих! Хруст сломанных костей, и его рука на её щеке. Наотмаш! Кровь по подбородку! И тишина. Уже в световом зале кто-то включил большой экран. Её стон разлетелся по всему ресторану, закладывая ему уши, выворачивая душу. Он медленно развернулся и уставился на плазму, наблюдая за тем, как его отец трахает его жену! А та стонет под ним! Секунда, и бутылка коньяка летит в экран, разнося его в пыль, затыкая ей рот!

Уже сидя в такси, Вик позвонил Тохе и, смеясь в голос, выполнил обещание:

- Тоха? Ну что, первым не получилось, надеюсь, третьим быть не западло? Так что,