Французский Трофей - Джеки Бонати

– Можно как угодно, – ответил он и покачал головой. – Нет, в каждой позе есть своя прелесть и удовольствие.

– А как тебе хочется? – она облизнул пересохшие губы.

– Хочу так, – ответил Этьен, огладив ее талию и чуть вскинув бедра. – Давай же!

– Ох, хорошо… что я должна делать? – спросила Женя. – Просто сесть на него?

– Да, приподнимись, а я направлю его в тебя, – попросил Этьен, обхватывая свой член у основания.

Женя послушно поднялась и прогнула поясницу, задрожав, когда ощутила член возле своего еще недавно девственного входа. Этьен поводил головкой туда-сюда, дразнясь, и плавно толкнулся, придерживая Женю за талию.

– Теперь ты, – прошептал он.

– Что я? – выдохнула она, потихоньку опускаясь на него и постанывая.

– Уже ничего, – Этьен хрипло охнул и зажмурился.

Хотя он и подготовил Женю, та все равно была тугой и умопомрачительно жаркой.

– Ох, Этьен! – выдохнула она, уперевшись ладонями ему в грудь. – Черт....

– Больно? – на всякий случай он замер и погладил бедра Жени, чтобы отвлечь от возможного дискомфорта.

– Нет… Просто я так остро тебя чувствую…– простонала она. – Всего внутри....

– И мне безумно приятно быть внутри тебя, – Этьен ответил стоном и притянул Женю к себе для поцелуя.

– Даже вчера было иначе…– простонала она, охая, закусив губу и подаваясь чуть вперед, сжав по инерции мышцы.

– О… Бог мой, – из-за этого Этьена буквально выгнуло над их царским ложем, отчего он вошел в Женю ещё глубже.

Девушка вскрикнула и прогнулась, опустившись вплотную.

– Ох… двигайся… сделай так ещё, – попросила она.

Этьен и не думал отказывать, он сжал пальцы на талии любимой и стал двигаться именно под таким углом быстрее с каждой секундой. Женя ахнула и выгнулась, поддавая бедрами навстречу.

– Очень хорошо… – выдохнула она. – Боже…

Этьен свое согласие с тем, что это очень хорошо, сейчас мог выражать только стонами, все более резко вскидывая бедра и сходя с ума от того, как Женя сжимает его в себе. Вскоре Женя сумела научиться с ним двигаться синхронно, умножая их взаимное удовольствие. А стоны разносились на всю палатку. Когда они достигли синхрона, их движение к оргазму стало стремительным и неумолимым. Вскоре Этьен просто потерялся в ощущениях, и единственное, на чем он еще мог концентрироваться – на клиторе Жени, который ласкал в темпе их движений.

И случилось то, чего они оба не ожидали – они кончили одновременно, выгнувшись и застонав, и Женя ощутила, как горячая жидкость растеклась внутри. А Этьен – как тугие горячие мышцы Жени сжали его так, что из глаз посыпались искры, и с губ сорвался громкий стон, улетевший эхом за пределы палатки. Женя не смогла усидеть на нем дольше и сползла вбок, тяжело дыша и с трудом фокусируясь на чем-либо вокруг.

– Как же это потрясающе! – хрипло пробормотал Этьен, прижав Женю к себе, но сейчас он был не в силах даже глаза открыть.

– Чудесное утро, – согласно кивнула Женя, гладя его по груди. – Не думала, что так бывает…

– Я бы хотел, чтобы каждое утро было таким, – Этьен прижался щекой к ее макушке, с сожалением понимая, что такое вряд ли возможно. К тому же, им уже пора было собираться в лагерь.

– Когда война кончится, будут…– вздохнула Женя. – Надо освежиться и ехать. Искупаемся? – предложила она.

– Да, пожалуй, – Этьен кивнул и лениво потянулся. – Иначе я буду искать причины остаться здесь навсегда, – улыбнулся он, поднимаясь.

– Нас объявят дезертирами и расстреляют. Во всяком случае, меня, – хмыкнула она и вышла на свежий воздух. Не удержавшись, она потянулась всем телом от наполнявшей его истомы, а потом бросилась в воду.

– Не хотелось бы допускать, – Этьен улыбнулся и, полюбовавшись ее ладным телом, рассекшим воду, рванул следом.

Прохладная вода чертовски бодрила, было хорошо и приятно, и Женя даже нырнула пару раз, окунаясь с головой. Вынырнув, она оказалась прямо рядом с Этьеном и обдала его брызгами.

– Эй! – Этьен рассмеялся, поймав несколько капель губами, и тоже принялся плескаться.

Но скоро им, все же, пришлось вылезти, чтобы собираться обратно в лагерь. Хорошо, хоть палатку убирать не было необходимости – Василий обещал позаботиться об этом.

Они оделись, оседлали коней и вскочили в седла. Со стороны Жени это было несколько опрометчиво, и она поморщилась от небольшого дискомфорта.

– Поехали? – спросила она, подъехав к Этьену.

– Ты уверена, что тебе это под силу? – обеспокоено спросил Этьен, заметив выражение ее лица. – Давай я тебе мундир подложу? Все помягче будет.

– Со мной все в порядке, – заверила она. – А вот мундир под моим задом будет выглядеть подозрительно.

– Сейчас это не так важно, – Этьен покачал головой, но спорить не стал. – Поедем не слишком быстро, – предупредил он, трогая поводья.

– Не слишком быстро – значит рысью. Придется все время привставать в седле. В галопе я смогу стоять на стременах, – ответила Женя.

– Тоже верно, – вынужден был согласиться Этьен. – Тогда вперёд, – кивнул он и подогнал свою лошадь.

Женя хмыкнула и, они помчались галопом по пустынной дороге к лагерю, который уже просыпался.

Пользуясь затишьем, Михайловский стоял перед своей палаткой и неторопливо курил трубку, так что он первым увидел всадников и приветливо помахал им.

Женя спешилась и в порыве чувств обняла врача.

– А я соскучился, – заявила она. – Как вы тут без нас?

– Неужели было время скучать? – рассмеялся врач, похлопав ее по спине. – У нас все в порядке, Костенька, ничего экстренного и никаких обострений.

– Слава Богу, – отозвалась Женя, краснея. Времени скучать, и впрямь, не было, Михайловский как в воду глядел.

– Покормите нас? – попросила она.

– Проходите! Василий как раз на стол накрывает, – кивнул врач.

А Этьен успел, поздоровавшись с ним, первым проскользнуть в палатку и сердечно поблагодарить Василия за все, что он сделал, клятвенно пообещав наградить его за помощь.

Михайловский присоединился к ним за завтраком и с довольной ухмылкой наблюдал за отменным аппетитом двух проголодавшихся молодых людей. Несколько минут они даже не отвлекались на разговоры, только набивали животы вкуснейшими пряными лепешками с бужениной.

Утолив первый голод, Женя взяла чашку крепкого чая и с удовольствием сделала глоток.

– Я не думал, что проголодался настолько сильно, – выдохнула она, погладив себя по животу.

– Не мудрено проголодаться за бессонную ночь, – словно, между прочим, заметил Михайловский, тоже потягивая вкусный крепкий чай.