Цена свободы - Аля Кьют

– А нельзя выбирать выражения, дорогой?

–Да брось. Чего я такого сказал?

– Я не против выражений, – успокоила я подругу.

– Уф, слава богу, – выдохнула она. – А то я устала фильтроваться. Боялась тебя перепугать.

– Моя девочка не из трусишек, – гордо прихвастнул Мастер, одаривая меня мимолетным поцелуем в висок.

– Мы уже поняли. Кстати, семью и БДСМ совмещать сложно, – продолжил Артур. – У нас даже игровой нет дома.

Я широко распахнула глаза.

– Совсем?

– Вместо комнаты – отдельная игровая квартира, – поправила мужа Айза. – Дети, Дарин. Рано или поздно они бы пронюхали. Я не очень хочу посвящать их в это. Они и так знают, что родители любят друг друга. Не стоит углубляться в подробности.

– Да, это, конечно, правильно, – покивала я.

– Но квартира – тоже так себе альтернатива, – добавил Артур. – Конечно, просторно и изолировано, но вдруг не доедешь. Нужно выделять отдельный день для игры, а дома все было под рукой. Мы играли пару часов, когда сдавали Амира бабушке, а Марик спал после кормления.

– Ох, ничего себе.

– Сессия между приступами колик. Очень романтично, – съязвил мой Мастер.

– Ты даже не представляешь, насколько все это интересно. Столько новых возможностей, – не повелся на его сарказм Казаев.

– Сомневаюсь.

– Зря, – подтвердила Айза слова мужа. – Но ты, Кир, конечно, не поверишь, пока не проверишь сам.

– Не дави на него, Ай. Это жесткие пределы.

– О, я забыла, что Салманов асоциальный тип, не верящий в институт брака. Просто у него теперь есть Дарина, и Кир кажется почти нормальным.

Салманов гротескно рассмеялся:

– Ха-ха-ха, Айз, смешно, да. Но я отношусь к семье и браку вполне нормально, просто раньше не примерял это на себя.

Я тут же уцепилась за ключевое слово. Раньше не примерял? А сейчас? И почему? Из-за меня? Он хочет семью со мной? Во всяком случае, допускает возможность. Теперь. А раньше – нет. Кажется, не у меня одной период метаморфоз самоопределения.

– Да уж легче вчерашнюю девственницу Дарину затащить с нами в игровую, чем тебя под венец.

Артур удивленно взглянул на жену.

– Я рассказала ей, – призналась я.

– Это отлично, – поддержал меня Мастер, поглаживая кромку ошейника. – Я рад, что между нами нет тайн. К слову, Айз, ты судишь обо мне слишком категорично. Я не такой радикал. Как оказалось.

Айза рассмеялась, запрокинув голову.

– Да я вижу, Кир. Просто дразню тебя.

– Как ты живешь с этой женщиной, – проворчал Мастер, глядя на друга.

– Счастливо, – ответил Артур и хлопнул себя по коленям. – Пожалуй, я бы прогулялся до флигеля, чтобы переодеться и подготовиться.

– А я хочу в душ, – поддержала его жена.

Мое сердце тут же забилось чаще. Мастер убрал руку, поднялся тоже.

– Я вас провожу. Детка, прибери пока здесь все.

– Да, Мастер.

Они ушли, а я поспешила собрать посуду, чтобы загрузить в мойку. Настроение было приподнятым, и волнение постепенно превращалось в любопытство и предвкушение. Как всегда, когда мы собирались поиграть. Уверена, Мастер приготовит для меня что-то особенное и сегодня.

Позволяя себе наслаждаться возбуждением, я не услышала, как вернулся Мастер. Он обнял меня сзади, прижимая к столешнице. Его губы прильнули к шее, а рука тут же задрала юбку и нырнула в мои трусики. Я моментально вспомнила о зажиме и собственной неудовлетворенности.

Мастер развернул меня к себе лицом, продолжая поглаживать между ног, проговорил:

– Весь вечер хотел этого.

Он поцеловал меня. Губы были медленными и ласковыми, такими мягкими и теплыми, немного сладкими после десерта. Я застонала от удовольствия.

– Гости – это весело, но немного утомительно. Я должен все внимание уделять им, а хочу тебя.

– Да, уединиться было бы невежливо, – подыграла я.

– Хотя они бы нас поняли, – продолжал он между поцелуями.

– Да, я рада, что мы можем не скрывать наши отношения. Это… легко и приятно. Неожиданно.

– Я рад, что тебе комфортно. И рад, что ты все рассказала Айзе. Тебе будет хорошо сегодня, девочка. Обещаю.

– Не сомневаюсь. С Вами всегда хорошо, Мастер.

Он загудел мне в губы. Кажется, я все делала и говорила правильно. Только вот рот и руки Мастера слишком скоро оставили меня. Я не успела ничего сказать, как он проговорил.

– Пойдем в душ. Я должен тебя подготовить.

Мастер отвел меня в свою ванную и вымыл, проверил депиляцию и натер мою кожу ароматным молочком для тела. Даже лично высушил волосы, а потом затянул их в хвост. Он возился со мной, как с драгоценной куклой, и это волновало и возбуждало меня, одновременно успокаивая.

Разумеется, между делом Мастер постоянно поглаживал мой клитор, который еще помнил утренние игры с зажимом, откликаясь сладкой болью и потребностью. Он набух и пульсировал, когда Мастер велел мне встать в центре своей спальни и буквально пожирал глазами.

– Ты такая красивая, моя девочка, – проговорил он, буквально пожирая глазами мое обнаженное тело.

– Спасибо, Мастер. Вы тоже отлично выглядите.

Он был без одежды, и я видела, что Мастер желает меня так же сильно, как я его, но вместо этого лишь надел брюки и достал что-то еще, бросил на кровать.

Белье. Боди, немного похожий на тот с полосками бандажа, но не черного, а алого цвета.

– Немного праздника для наших гостей, как считаешь?

– С удовольствием, – согласилась я сразу же.

– И твое украшение, о котором буду знать только я.

О, я не думала, что он может быть таким коварным.

Опустившись передо мной на колени, Мастер закинул мою ногу себе на плечо и снова, как и утром, стал дразнить клитор, посасывая и прикусывая, пощипывая пальцами кожу чуть выше. Если утром он действительно готовил меня, то сейчас просто забавлялся, потому что я была не просто готова, а на грани.

– Вдохни, – велел Мастер.

Я даже обрадовалась, потому что он опять отстранился в тот момент, когда я чуть не кончила без разрешения. Зажим сдавил, едва я набрала в грудь воздуха. Теперь это ощущалось сильнее. Кажется, Мастер отрегулировал его.

Я захныкала, выпуская воздух через рот.

–Ты в порядке?

– Да, Мастер.

Он посмотрел на меня внимательно, но не стал переспрашивать. Это означало, что Мастер постепенно перестает относиться ко мне как к новичку. Меня тут же накрыло глупой радостью. Он мне доверяет, позволяет самой решать, что приемлемо, а что нет. Это значит, что я становлюсь лучше и лучше для него.