Прекрасный подонок - Кристина Лорен

— В чем дело?

— Я понимаю, что ты считаешь меня неисправимым бабником, но вообще-то это для меня важно.

— Что для тебя важно?

— Я хочу услышать, как ты это говоришь.

Я уставилась на него. Он пристально смотрел на меня, и его глаза наливались знакомой сердитой зеленью. Мысленно промотав в голове последние несколько минут, я попыталась понять, о чем он.

Ох.

— О да.

Его брови сошлись на переносице.

— «О да» что, мисс Миллс?

Меня обдало жаром. Сейчас его голос звучал по-другому. Жестко. Повелительно. И дьявольски сексуально.

— Да, ты далеко обставил их всех.

— Так-то лучше.

— По крайней мере, пока что.

Перекатившись по кровати, он взгромоздился на меня, сжав запястья моих рук и придавив к подушке над головой.

— Не дразни.

— Не дразни? Да ладно, — сказала я, судорожно дыша.

Его член прижался к моему бедру. Я хотела, чтобы он был выше. Чтобы он скользил во мне.

— Мы только и делаем, что дразним друг друга.

Как будто решив доказать, что это не так, он сжал член и ввел в меня, обвив мою ногу вокруг своего бедра. Не двигаясь, он смотрел на меня сверху вниз. Его губа чуть подергивалась.

— Прошу, двигайся, — прошептала я.

— Тебе бы этого хотелось?

— Да?

— А если я не буду?

Прикусив губу, я попыталась состроить гневную гримасу. Улыбнувшись, он хрипло выдохнул:

— Вот как надо дразнить.

— Пожалуйста!

Я попробовала двигать бедрами, но он повторял мои движения, так что трения не было.

— Хлоя, я никогда тебя не дразню. Я трахаю тебя до потери сознания.

Я рассмеялась. Он закрыл глаза, потому что при смехе мои мышцы сжались сильнее, плотней обхватывая его.

— Не то чтобы изначально ты была слишком сознательной, — сказал он, кусая меня в шею. — А теперь скажи мне, как тебе хорошо со мной.

Что-то в голосе Беннетта — нотка уязвимости или то, как он дрогнул на последних словах, — показало мне, что мой босс не шутил.

— Никто раньше не доводил меня до оргазма. Ни языком, ни пальцами, вообще никак.

Беннетт и до этого почти не двигался, хотя явные признаки напряжения выдавали его: плечи дрожали, а дыхание было отрывистым, словно все тело готовилось взорваться в этой путанице из простыней. Но когда я сделала свое признание, он полностью застыл.

— Ни один?

— Только ты. — Я приподнялась, чтобы чуть куснуть его за подбородок. — Я бы сказала, что это дает тебе право называться лучшим.

Он выдохнул мое имя, и его бедра двинулись — назад и вперед. И снова назад и вперед. С разговорами было покончено: его рот нашел мои губы, а затем подбородок, шею и уши. Его рука, скользнув по моей груди, легла на лицо.

И вот когда мне уже казалось, что мы оба растворились в едином ритме и до оргазма осталось совсем чуть-чуть, так что я вдавила пятки ему в зад — быстрее, глубже! — вот тогда он прошептал:

— Жаль, что я этого не знал.

— Почему? — чуть слышно выдохнула я.

«Быстрее! — кричало мое тело. — Сильнее!»

— Думаешь, ты вел бы тогда себя со мной по-человечески?

Он расцепил мои ноги, перевернул меня и поставил на колени.

— Без понятия. Просто лучше бы я знал, — прохрипел он, снова входя в меня. — Боже. Как глубоко.

Его движения были плавными, как колыхание ряби на воде, как скольжение солнечного луча по комнате. Пружины матраса сердито скрипели под нами. От силы толчков я сползала вверх по кровати.

— Почти, — смяв пальцами простыни, я молила его продолжать. — Я почти. Сильнее.

— Боже. Я скоро кончу. Давай уже, — он рассчитывал каждое движение, понимая, что вскоре уже ничего изменить не сможет. — Кончай!

Его лицо, голос, запах — все это переполнило сознание, и я послушно взорвалась в оргазме под ним.

Беннетт резким толчком вошел в меня. А затем все его мышцы судорожно сжались, и он кончил.

— Черт, черт, черт… — выдохнул он мне в волосы, а затем затих, навалившись на меня недвижной тяжестью.

Кондиционер, лязгнув, включился и начал монотонно гудеть. Отдышавшись, Беннетт скатился с меня и провел ладонью по моей потной спине.

— Хлоя?

— М-м-м?

— Я хочу больше, чем просто секс.

Он говорил так медленно и невнятно, что казался спящим.

Я замерла. Все мысли у меня в голове смешались.

— Что ты сказал?

Он с усилием разлепил веки и взглянул на меня.

— Я хочу быть с тобой.

Приподнявшись на локтях, я уставилась на него сверху вниз, не в состоянии выдавить ни слова.

— Так спать хочется.

Закрыв глаза, Беннетт уронил на меня тяжелую руку и притянул к себе.

— Иди сюда, детка.

Вжавшись лицом мне в шею, он пробормотал:

— Если тебе не хочется, ничего страшного. Я приму все, что ты скажешь. Просто разреши остаться с тобой до утра, ладно?

Внезапно мне совершенно расхотелось спать. Я уставилась в темную стену под мерное гудение кондиционера. Мне было страшно оттого, что эти слова способны все изменить, но еще страшней оттого, что он мог просто не понять, о чем говорит, и завтра ничего не изменится.

— Ладно, — шепнула я во мрак, прислушиваясь к его медленному, ровному дыханию.

Перевернувшись, я для удобства сунула подушку под спину. Его запах вырвал меня из сна, но простыни на другой стороне кровати были пустыми и прохладными. Беннетта в постели не было. Обернувшись к двери ванной, я попыталась уловить хоть какие-то звуки. Однако ничего не услышала.

Я продолжала лежать в кровати, сжимая его подушку. Глаза начинали слипаться. Мне хотелось дождаться его. Мне надо было почувствовать, как его теплое тело прижимается ко мне, а сильные руки обнимают. Я воображала, как он держит меня в объятиях и шепчет на ухо, что все это по-настоящему, что утро ничего не изменит. Довольно скоро веки сами собой закрылись, и я вновь погрузилась в беспокойный сон.

Спустя какое-то время я вновь проснулась, и вновь в одиночестве. Быстро повернувшись, я взглянула на часы — 5:14 утра.

Какого черта? Порыскав в темноте, я накинула на себя первое, что попалось под руку, и подошла к ванной.

— Беннетт?

Ни звука.

Я легонько постучала.

— Беннетт?