Ревнивый коп - Лена Литтл

— Я в этом не так уж уверена, — задумчиво произносит она вслух.

Честно говоря, я думаю о том же самом, потому что сам в этом не уверен. Не когда дело касается её, а она стремительно стала для меня всем. Так что она, возможно, попала в точку. Если я ревную её к другим людям, особенно к мужчинам, а она теперь — центр моей вселенной, то по определению я буду чертовски ревнивым и дальше.

Но судя по тому, как она сейчас это всё переваривает, никакого «дальше» может и не быть, если моя ревность выйдет из-под контроля.

Но смогу ли я объяснить ей, что с ней иначе быть не может? Ведь нет других женщин, которые могли бы с ней сравниться... не то чтобы я когда-то их искал, ищу сейчас или подумаю искать в будущем.

Она — начало и конец всего. И она моя. Я иду ва-банк, так что небольшая ревность вполне ожидаема... и даже полезна.

Но где провести черту?

Когда дело касается её, я не провожу никаких черт. И, возможно, именно в этом и заключается проблема.

10

КЛАРА

— Ты не можешь просто диктовать мне, как всё будет, и указывать, что делать, — подаю я голос. — Судя по всему, ты знаешь мою историю, и, учитывая твою собственную, ты в курсе, что такие, как мы, вырабатывают в себе дикую тягу к самостоятельности. Нам не нужно, чтобы кто-то стоял над душой, особенно учитывая, что те, кто должен был любить нас в детстве, нас бросили. По крайней мере, у меня было так. С твоих слов, у тебя тоже, хотя я еще не пыталась шпионить за тобой так, как ты за мной. — Я делаю паузу. — А ведь именно это ты и сделал, — добавляю я, и мое лицо кривится так, будто я весь день жевала лимоны. — Ты не можешь обращаться со мной как с ребенком или кем-то ниже тебя. Я не девчонка, которой можно манипулировать. Я знаю, что ты ревнив, но насколько — это еще предстоит увидеть. Сейчас мне интересно другое... ладно, ты ревнив, но склонен ли ты еще к контролю и мстительности? Это ведь две стороны одной медали.

Я собираюсь встать с дивана, но Калеб хватает меня.

— И куда это ты собралась? — Он усмехается мне в лицо, словно мои попытки поступать по-своему — лишь жалкие конвульсии. Я воспринимаю это как высшее проявление неуважения, особенно после того, как я только что прочитала ему лекцию. Раз нотации не сработали, попробую огрызнуться.

— Убери от меня свою чертову руку, или я вызову полицию.

— Я и есть полиция.

— Не прямо сейчас. И если ты не уберешь руку на счет «три», возможно, твое отстранение превратится в увольнение.

— Ты мне угрожаешь? — процедил он сквозь зубы, и на его лице отразился шок.

— Я угощаю тебя твоим же лекарством. Ты коп и должен соображать лучше. То, что ты пытаешься сделать, только усугубит твое положение и превратится в кошмар для имиджа департамента.

Медленно хватка руки, из которой я никогда не смогла бы вырваться сама, ослабевает.

— Я подброшу тебя до дома.

— Я дойду пешком.

— Ты не пойдешь пешком. Я тебя отвезу.

Он встает и одевается, но я делаю это быстрее.

— Никаких поездок. Нет, спасибо.

— Я не собираюсь... делать то, что мы только что делали, а потом смотреть, как ты уходишь из моего дома пешком. Я бы так не поступил, даже если бы ты зашла просто на чашку кофе. Я отвезу тебя домой так, как должен и как поступил бы настоящий мужчина.

— Ты в каком десятилетии живешь? — Я упираю руки в бока, как раз натянув последнюю часть одежды. — В этом веке мужчина уважает женщину и не делает с ней то, что сам считает нужным, просто потому что так было заведено пятьдесят лет назад или когда ты там, черт возьми, родился.

— Мне тридцать восемь, даже сорока нет.

— Почти то же самое. На двадцать лет старше меня. — Я раздуваю щеки и шумно выдыхаю: в этот момент разница в возрасте становится особенно очевидной. — Больше чем в два раза старше.

— Послушай, — говорит он, подходя ближе. — Не надо так.

— «Послушай» — странный выбор слова, учитывая, что ты просишь меня об этом, когда вся проблема в том, что ты сам, кажется, слушать не желаешь. Точнее, не то чтобы не желаешь. Ты отказываешься. — Я делаю паузу. — А теперь... я иду домой сама. Точка.

— Это еще не конец. Это только начало.

Я не отвечаю, а он больше не настаивает. Он медленно отпирает дверь и едва приоткрывает её, чтобы я могла выйти. И я выхожу.

Тридцать секунд спустя я уже далеко от его дома, но по гулу двигателя за спиной понимаю: я от него не отделалась.

Я заставляю себя не оборачиваться, хотя прекрасно знаю, кто сидит в машине, которая плетется за мной. Поворачивая за угол, я вижу отражение его авто в большой витрине. Я на секунду зажмуриваюсь и продолжаю идти. Мне просто нужно переставлять ноги, пока не окажусь дома.

Именно это я и делаю, и вскоре подхожу к своему зданию... которое выглядит совсем не так, как день назад.

А псих по-прежнему тащится со скоростью меньше пяти миль в час по дороге прямо за мной.

Я поворачиваюсь и вхожу в парадную дверь. Только тогда я вижу домовладельца — он подскакивает со ступенек, улыбается и объясняет мне, как теперь входить. Как только он заканчивает, он складывает ладони рупором и кричит в сторону улицы:

— Всё готово! И входная дверь, и квартира мисс Клары! Теперь тут надежнее, чем в Форт-Ноксе!

Гнев вперемешку с признательностью разливается по моим венам, и эти полярные эмоции, направленные на одного человека, на миг сбивают меня с толку. Моей целью было дойти до дома, не оглядываясь на Калеба и не признавая его запредельно неловкое, почти пугающее поведение.

Обернувшись на мгновение, я ловлю его взгляд. Он прикладывает два пальца к своим глазам, а затем указывает ими на меня, давая понять, что будет следить за мной.

Какая одинокая девушка, живущая в захудалом районе, не мечтает о собственном горячем копе, лично охраняющем её покой?

Та, что понимает: главная опасность, скорее всего, исходит от того, кто поклялся «служить и защищать» и доводит эту ответственность до крайности... именно с ней.

11

КАЛЕБ

— Какого хрена со мной не так? —