Невидимые женщины. Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных - Кэролайн Криадо Перес

Предменструальный синдром (ПМС) – это совокупность симптомов, включающих, в частности, перепады настроения, беспокойство, нагрубание молочных желез, метеоризм, акне, головные боли, боль в животе и бессонницу. От ПМС страдают 90 % женщин, но ученые никогда не уделяли ему достаточного внимания. При прокрутке ленты одного научного портала обнаруживается в пять раз больше материалов по эректильной дисфункции, чем по ПМС[1024]. Для лечения эректильной дисфункции существует множество средств[1025], а лекарств для женщин, страдающих ПМС, очень мало, к тому же более 40 % женщин существующие методы лечения ПМС не помогают. ПМС до сих пор лечат с помощью гистерэктомии. Иногда женщины, страдающие ПМС в особо тяжелой форме, даже пытаются покончить с собой[1026]. Однако ученым до сих пор отказывают в финансировании исследований в этой области на том основании, что «ПМС фактически не существует»[1027].

Периодические боли (дисменорея) – еще одно распространенное женское заболевание. Им страдают до 90 % женщин[1028]; по данным Американской академии семейных врачей, оно отравляет жизнь примерно каждой пятой женщине[1029]. Интенсивность боли, которую женщины испытывают ежемесячно, оценивается как «такая же высокая, как при инфаркте миокарда»[1030]. Но, несмотря на то что столько женщин регулярно мучаются от сильной боли, врачи до сих пор практически ничем не могут им помочь. В одной из немногих заявок 2007 г. на получение гранта на исследования первичной дисменореи причины заболевания оцениваются как «недостаточно изученные», а возможности лечения – как «ограниченные»[1031]. Назначаемые для лечения препараты могут вызывать серьезные побочные реакции и помогают далеко не всем женщинам.

Когда я пожаловалась своему врачу (мужчине) на периодические боли, которые по ночам не дают мне спать, а днем заставляют лежать скрючившись, он едва не выставил меня из кабинета. Больше у меня не возникало желания обращаться к врачам. Представьте же себе мое ликование, когда я прочитала об одном исследовании 2013 г., в ходе которого, казалось, было найдено лекарство от дисменореи. «Предварительные результаты» двойных слепых рандомизированных контролируемых испытаний цитрата силденафила показали, что этот препарат (дорогие дамы, лучше сядьте) «снимает боль и действует в течение четырех часов, не вызывая побочных эффектов»[1032]. Нет, вы только представьте себе!

Препарат цитрат силденафила (это его химическое название, а продается он под торговым названием виагра) был создан в 1989 г. В начале 1990-х гг. его испытывали как сердечный препарат[1033]. Оказалось, что от сердца он помогает плохо, зато участники испытаний сообщили, что он способствует эрекции (да, все участники испытаний были мужчинами). От полной эректильной дисфункции страдают от 5 до 15 % мужчин в зависимости от возрастной категории[1034], а примерно у 40 % мужчин обнаруживается эректильная дисфункция различной степени тяжести, поэтому вполне естественно, что исследователей заинтересовала возможность альтернативного использования препарата. К 1996 г. цитрат силденафила был запатентован в США, а к марту 1998 г. утвержден FDA[1035]. Счастливый конец? Да, для мужчин.

Что было бы, если бы в испытаниях участвовали женщины? Результаты исследования 2013 г. были многообещающими. Но его пришлось прекратить из-за того, что кончилось финансирование, а значит, ученые не смогли исследовать достаточно большую выборку и подтвердить правильность своих предположений. Они заявили, что для этого необходимо проведение «более масштабных и продолжительных исследований, возможно многоцентровых».

Но такие исследования проведены не были. Доктор наук Ричард Легро, руководивший исследованиями, сказал мне, что дважды обращался в Национальные институты здоровья США за финансированием, чтобы «провести более продолжительные и широкие исследования, а также выяснить, соответствует ли силденафил стандартным требованиям, предъявляемым к без-опасным нестероидным противовоспалительным средствам». Оба раза он получал отказ. В обоих случаях «тематика исследований была сочтена неактуальной». Их даже не читали. Ричард Легро также сказал, что из замечаний рецензентов следовало, что «они вообще не считали дисменорею серьезным заболеванием, которым должны заниматься государственные органы здравоохранения». Эти люди даже не вникли в «план клинических исследований по дисменорее». Когда я спрашиваю ученого, получит ли он, по его мнению, финансирование в будущем, он отвечает: «Нет. Мужчин не волнует дисменорея. Они не понимают, что это такое. Дайте мне группу рецензентов, целиком состоящую из женщин!»

Нежелание фармацевтических компаний финансировать разработку препарата для лечения дисменореи, имеющего, безусловно, блестящие коммерческие перспективы, вызывает недоумение, но, возможно, оно связано все с той же проблемой нехватки данных. Ричард Легро написал мне по электронной почте, что из соображений экономии фармацевтические компании «обычно не финансируют проекты, инициированные исследователями», – в частности, в области разработки лекарств, которые можно заменить дженериками. Именно здесь, возможно, и играет свою роль нехватка данных: по дисменорее проводилось очень мало исследований[1036], и поэтому фармацевтические компании не могут правильно оценить коммерческие перспективы нового препарата и, соответственно, принять решение о финансировании испытаний (особенно если люди, принимающие решения, не женщины). Ричард Легро также предположил, что фармацевтические компании боятся проводить испытания на женщинах, потому что в случае неудачи под ударом могут оказаться продажи цитрата силденафила (виагры) мужчинам. Возможно, фармацевтические компании на самом деле не считают новый препарат перспективным с коммерческой точки зрения. В результате женщины по-прежнему ежемесячно мучаются от боли.