Путь истины - Герхард Терстеген

И так соделаешься ты ясным и светлым небом Пресвятой и Преблагословенной Троицы, Триединого Бога – небом, в котором Он пребывает, которое преисполняет Своим светом, любовью и всеми божественными совершенствами и в котором прославляется во времени и в вечности.

19. Не будь же больше, о человек, славное создание и образ Превечного Бога, столь неразумным, чтобы постыднейшим и жалким образом порабощать свой царский (если не сказать – божественный) дух немощным и бедным вещественным началам и суете мира сего (Гал. 4, 9), поддавшись похоти плоти, похоти очей и гордости житейской (1 Ин. 2, 16)! Именно для того послал Бог Сына Своего, чтобы искупить тебя из такового рабства (Гал. 4, 4–5) и паки возвысить твой дух в свободу славы детей Божиих (Рим. 8, 21). Помни, что по благороднейшей твоей части ты есть чадо вечности; Сам Бог – твой Отец и твоё отечество, где надлежит тебе обитать и жить. Мир сей должен быть для тебя ссылкой, а твоё тело – исправительным домом и темницей. Ах! подними же вечные врата твоих духовных сил над падшей природой, чувственностью и рассудочностью, да внидет в них к тебе Царь славы (Пс. 23, 7), Господь Саваоф! Аминь.

1[247]. Нет ничего прекраснее, чище, отраднее, крепче и совершеннее любви. Ибо Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Любовь – наилучшее и сильнейшее среди всех прочих средств, коими Бог привлекает к Себе человеческие сердца; и человек ничем не может более угодить Богу, ибо любовь есть исполнение закона (Рим. 13, 10).

Чего невозможно добиться строгостью закона и страхом наказания, то легко достигается, когда Бог являет человеку Свою любовь во Христе Иисусе, возвещая ему оставление грехов, искупление и вечное спасение и на этом основании побуждая его к покаянию и ответной любви к Себе.

Как во всеобщем домостроительстве спасения благоутробие любви Божией открылось падшему человеку в сладчайшем имени Иисус-Эммануил, и до нынешнего дня оно доступно любому грешнику (знает он про то или нет) в его сердце, – так и в глубинах всякой отдельной души сия вечная любовь действует непрестанно, являя и предлагая себя нам и бесчисленными способами располагая нас к доверию себе, дабы найти к нам вход и даровать нам вечное спасение. Все возникающие в человеческом сердце добрые мысли и желания, печаль и горечь о своих грехах, внутренние вразумления и наказания, побуждения к молитве, истинному благочестию, всецелому преданию себя Богу и многое иное, подобное сему, – всё это, говорю я, есть чистое действование сей кроткой и долготерпеливой любви Божией. Если бы величайший грешник мог познать лишь тысячную её часть, то в тот же момент он предал бы всего себя сей любви.

О, любовь! яви же себя бедным грешникам хоть издали такой, какая ты есть, – и они все возлюбят тебя и последуют за тобою!

2. Когда же свершается то, что человек чрез Божию благость и любовь приходит к покаянию, – то да верует он без всякого сомнения, что и угодить Богу лучше и легче он не может никакими иными деланиями или подвигами, как только любовью.

А для сего да сохраняет человек в своём сердце сокровенную искру любви Божией и да имеет о ней должное попечение, заключающееся в детском обращении к Богу, сердечном поклонении Ему и в том, чтобы предмет всех его занятий составлял только Бог и Его совершенства.

Да подвизается он в любви. Да пожертвует человек себя самого и всё, что он любит, любви к Богу, и да предаст себя в вере сей чистейшей любви.

Да радуется он, когда ему представляется любая возможность ради любви к Богу и ради Его чести и славы что-либо сделать, от чего-либо отречься или что-либо претерпеть.

Да навыкнет человек всё, что бы он ни делал, делать из любви к Богу; всё, что бы с ним ни происходило, принимать из любви к Богу; всё, что бы ему ни встретилось скорбного, претерпевать из любви к Богу.

Всё должно быть принесено в жертву любви – посредством любви.

Любовь соделывает горчайшие страдания – сладкими, неблагоприятные происшествия – добрыми, малейшие дела – великими и угодными Богу.

3. Но да не подумает никто, что здесь идёт речь только о чувствуемой и утешающей любви. Иметь любовь и ощущать любовь – не всегда одно и то же.

Истинная и непоколебимая любовь состоит во внутреннейшем благоговейном почитании Бога, когда человек верой познаёт Бога как единого Сущего, единственно достойного любви, и по этой причине, насколько это зависит от него, добровольно и всецело предаёт себя и приносит себя в жертву Сему Богу, в служение Ему и в Его славу и честь.

Сия любовь, которую Святой Дух изливает в наши сердца (Рим. 5, 5), может устоять и во всякой сухости, помрачении и тягчайших путях нашего очищения (кои на самом деле есть не что иное, как святое действование чистой любви Божией в нас).

4. Поистине, если бы грешник взялся за благородное делание чистой любви, когда он глубоко отвергся бы себя (Мф. 16, 24) и истинно предал и пожертвовал бы себя Богу, предоставляя Ему полную власть делать с ним во времени и в вечности всё, что Ему благоугодно, взирая и обращая внимание не на то, хорошо ли ему или плохо, но исключительно на Бога и на то, что только способствует любви к Нему, угождению Ему и славе Его, – то над таким человеком ад и наказание уже не имели бы власти. Его грехи, как бы велики они ни были, отпустились бы ему с такой же лёгкостью, с какой сгорает связка льна в раскалённой печи. Более того, сия любовь соделала бы его святым и подобным Богу.

5. Но поскольку мы от рождения укоренены в греховном самолюбии и по этой причине так обращены к самим себе, что не можем ни видеть Бога, ни любить Его, ни ввериться ему, – то надлежало Самому Сыну Божию излить в наши сердца сию любовь Духом Своим Святым (Рим. 5, 5), когда Он в Своём вочеловечении изволил взять на Себя наши грехи и сей чистейшей любовью примирить нас с Богом.

Свободно служить именно такой любовью Богу – только и есть, собственно, христианство. Поэтому очень жаль, что даже благочестивые люди так долго (если не всю свою жизнь) погрязают в страхах, беспокойстве и излишнем попечении о себе самих, вместо того, чтоб хотя бы попробовать всецело вверить себя Богу (Фил. 4, 6) и лишь искать чистой любви в сердце и лике Иисуса Христа. Ах! возлюбим же Его, потому что Он прежде возлюбил нас (1 Ин. 4, 19)!