Наука сознания. Современная теория субъективного опыта - Майкл Грациано

Хочу еще кое-что добавить о переносе психики, это касается человеческой социальности. Людей тянет друг к другу. Необходимость связи с другими заложена в нашей природе. Да, у нас есть свои отшельники, одиночки и агорафобы, но большинство общается с кучей народу. Нас перестал удовлетворять обмен бумажными письмами, поэтому мы изобрели телефон, а потом электронную почту и мессенджеры. Мы разгуливаем по улицам, не выпуская смартфонов из рук, постоянно таким образом подпитываясь от социальных сетей. Если бы у нас был дар телепатии, то какая-то часть населения ухватилась бы за такую возможность и оставалась бы на непрерывной – и безо всяких посредников – связи с миллиардом желающих.

Оставив в стороне магию и лженаучные заявления, признаемся, что людям еще не удавалось напрямую делиться друг с другом мыслями – главным образом потому, что мы рождаемся без USB-портов в головах. Но виртуальный разум будет состоять из информации, которая обрабатывается и управляется на искусственной платформе. Технически один виртуальный разум вполне мог бы напрямую соединиться с другим.

Не знаю, как именно работала бы эта технология. Красота и простота переноса личности заключается в том, что инженерам совсем не обязательно понимать, как работает мозг: все, что от них требуется, – снять с него копию. Если скопировать мозг с достаточной точностью, он должен будет работать так же, как оригинал. Но прямое подсоединение одной психики к другой требует лучшего понимания того, как порождаются мысли. Какая информация используется на выходе, какая на входе? Подготовившись к задаче недостаточно тщательно, мы возьмем лишь случайные сигналы психики от одной личности и отправим их личности другого в виде бессмысленного шума. Учитывая сегодняшнюю ограниченность наших знаний в нейробиологии, я даже не могу себе представить, как создать такую технологию. Объединение двух оцифрованных психических миров – задача для очень отдаленного будущего, когда о человеческом мозге станет известно намного больше. Но если это все же когда-нибудь случится, то произойдут фундаментальные изменения в динамике информационных потоков. Вместо сборища виртуальных личностей оцифрованные психики превратятся в центральный узел интеллекта, в котором человеческая индивидуальность окажется утраченной. А те, кто пока населяет биологический мир, станут ментально ущербными, всего-навсего расходуемыми частичками мозга, которые трудятся, накапливая опыт и уповая на возможность умереть и слиться с коллективом.

Подобные картины будущего обычно пугают людей – мне тоже от них страшновато, но, думаю, отторжение – всего лишь страх неведомого. Возможное будущее с переносом психики настолько чуждо, что наши эмоции и мысли буксуют при попытках его осознать.

Мне нравится воображать небольшую группу кроманьонцев у вечернего костра примерно 30 000 лет назад. Один из них рассказывает историю о невероятном будущем. Горы сравняют, леса вырубят, плодородные земли покроют искусственным камнем, а поверх настроят огромных угловатых пещер, которые закроют небо. Величественные животные, на которых мы сейчас охотимся и которых рисуем на стенах наших пещер, – зубры, мамонты, пещерные медведи – вымрут. Возвышенный образ жизни охотника станет невозможен. Мало кто сможет изготовить копье или стрелу, да хоть вообще что-нибудь собственными руками. Большинство людей будет целыми днями сидеть в помещениях с тусклым светом, щелкая маленькими квадратиками на прямоугольной доске, их тела станут мягкими и медленными. Воздух окажется загрязнен произведенными человеком выхлопами и наполнится произведенным человеком же постоянным звоном и грохотом. Я так и вижу ужас и неверие на лицах слушателей, отказывающихся признавать эту антиутопию за будущее.

Но вот она вокруг нас, а мы даже не особенно и возражаем. Немногие захотят вернуться к первобытному укладу жизни, к охоте и собирательству. Мы знаем, что у нашего мира есть изъяны, но не хотим слишком уж менять его. Когда мы представляем себе утопическое грядущее, оно всегда более-менее похоже на наш мир, только без худших его проблем и с парочкой новых технических удобств. Представление о будущем, которое слишком сильно отличается от настоящего, по определению покажется антиутопией. Я думаю, это верно для представителей любой эпохи в истории человечества.

Но, одобряй не одобряй, – мир будет меняться. Искусственный интеллект и перенос личности перестроят его. Люди, населяющие то будущее, скорее всего, с ним справятся, так же как мы – с сегодняшним миром. Они привыкнут и, наверное, не захотят отмотать время назад, чтобы вернуться в нашу ограниченную и беспорядочную жизнь.

Стараясь заглянуть как можно дальше вперед, самое важное изменение, которое я вижу, – поистине переломное в истории нашего биологического вида – это момент, когда люди поймут сознание. Разобравшись в нем с практической, инженерной точки зрения, мы увидим возможности для потрясающего будущего. В этом будущем психика станет чем-то драгоценным, ее начнут взращивать, лелеять и хранить, ее удастся изъять из исходного биологического носителя и перенести, скопировать, разветвить, ее можно будет поддерживать бесконечно долго и даже, возможно, объединять с другими психиками. Я вижу, как разум отделяется от биологической основы, а грань между человеческим и искусственным интеллектом размывается до невидимости. И я вижу это трансцендентное свойство разума, распространяющееся в космосе и осваивающее Галактику – теоретически, через миллионы лет. Технология психики может стать нашим наилучшим путем в далекое будущее.

Проведем мысленный эксперимент. Наша цель – продумать, как построить машину, которая, увидев яблоко, сможет осознать, чтó она видит. У этого упражнения два возможных практических применения. Во-первых, оно окажется чем-то вроде учебника теории схемы внимания и, в частности, поможет в простейшей форме описать логические основания теории. Во-вторых, это упражнение укажет инженерам общий план действий в направлении искусственного сознания – на что я очень надеюсь.

Я часто привожу яблоко в пример: оно обладает понятными видимыми чертами – простой формой и ярко выраженным цветом. Оснастим нашу машину глазом-камерой и мозгом-компьютером и попробуем узнать, что такого нужно встроить в ее искусственный мозг, чтобы он заявил о наличии субъективного осознанного опыта яблока. У мысленного эксперимента есть ограничение: все, что мы добавляем к гипотетической машине, должно быть доступно для постройки. Некоторые элементы, вероятно, уже имеются в продаже. Другие еще не разработаны, но если они выглядят правдоподобно при современном состоянии технологий, то можно включить и их.

Я представлю три различных версии машины, каждая будет чуть более продвинутой, чем предыдущая, а при описании последней версии приведу доводы о том, что машина обладает, в сущности, таким же сознанием, как человек. Я не имею в виду, что машина живет богатой внутренней жизнью. У нее не будет осознания себя, не будет эмоций, воображения или целей. Она сможет осознавать лишь одно: яблоко. Но даже этот крошечный шаг сам по себе укажет направление работы для создания сознания с расширенным содержанием.

На рис. А.1 наш робот смотрит на яблоко. Ячейка над головой робота отображает информацию, имеющуюся в устройстве, и на этой первой схеме в ячейке содержится только один элемент: зрительная информация о яблоке.