Наука сознания. Современная теория субъективного опыта - Майкл Грациано

Подводный камень 2. Объем памяти человеческого мозга огромен, и его предел еще не был достигнут, но теоретически он существует. По мере того как имитация мозга будет накапливать воспоминания, ее синапсы станут перестраиваться, и в какой-то момент она больше не сможет сохранять новые воспоминания, не повреждая старых. Не думаю, что кто-то знает, какой у имитации будет объем памяти или когда мы исчерпаем ее ресурс. Наверное, речь идет о веках. Возможно, инженерам удастся добавлять дополнительные синапсы в области мозга, связанные с памятью (такие как гиппокамп), чтобы периодически наращивать память сымитированному мозгу. Или же ему придется обходиться движущимся окном памяти, в котором события последних нескольких сотен лет сохраняются с высокой четкостью, а все предшествующие мутнеют.

Подводный камень 3. Какие права будут иметь виртуальные и биологические сознания?[255] Чтобы необходимая технология заработала, имитации чьего-то мозга придется пройти через экзистенциальный ад, перерождаясь снова и снова, пока метод совершенствуется. Если тестовый разум выйдет не совсем таким, как ожидалось, – допустимо ли убить его и начать заново? Если мы сделаем несколько идентичных копий одного человека, означает ли это, что каждой отдельной копией можно пренебречь, поскольку она заменима, – или у них всех есть свои индивидуальные моральные права? И так ли важна изначальная биологическая личность-источник, если в каком-то виде ее психика сохраняется? Другими словами, что происходит со святостью жизни и неприкосновенностью личности после того, как вы уже сняли с себя три копии?

Подводный камень 4. Во многих религиях жизнь после смерти обещается как награда за выполнение правил. И мощью этой награды часто злоупотребляют. Наградой небес подпитывалось кровавое насилие средневековых крестовых походов. Прельщаются райским вознаграждением и современные террористы-смертники. Но лидеры масс, раздувающие прелести загробной жизни, не могут ничем подтвердить свои слова. Представьте теперь, какой убедительной силой будет обладать объективно достоверное посмертие. Можно взять телефон и написать или позвонить тем, кто уже там, и даже прочитать их отзывы о новых фильмах. В чьих руках окажется контроль над достоверным посмертием – тот и станет править миром. Чуть ли не каждый из кожи будет лезть в надежде на бессмертие, даже если для этого придется совершать этически сомнительные действия – сомнительные даже для абсолютно бессовестных. А уж представить себе новую технологию на службе у недобросовестных политиков – проще простого.

Подводный камень 5. Чей психический мир будем оцифровывать? Богатых? Умных? Политиков, власть имущих? В порядке живой очереди? Ресурсы могут оказаться жестко ограничены, приводя к этически неоднозначной конкуренции. Или в далеком будущем память и скорость обработки информации настолько подешевеют, что это вообще не представит никакой проблемы? Может быть, платформа переноса личности окажется новым YouTube, к которому любой сможет присоединиться? Или на ней станет действовать сетевой нейтралитет? Или же, напротив, у кого-то канал будет шире, чем у других? Надеюсь, что кого бы ни выбрали для оцифровки, – это будут достойные и порядочные люди: ведь с продленным сроком жизни они, скорее всего, смогут оказывать большее влияние на остальных.

Даже если предположить, что все пойдет хорошо и мы избежим основных подводных камней, трудно понять, что будет означать перенос личности на философском или культурном уровне. Задумайтесь над простейшим вопросом: это действительно вы?

Вы не хотите умирать и поэтому в один прекрасный день отправляетесь в клинику оцифровки, пять часов лежите в сканере, вокруг вас мигают лампочки и попискивают сигналы, после процедуры вы ощущаете свои суставы слегка затекшими, но в целом чувствуете себя отлично. Будем великодушны и представим, что технология сработала безупречно. Ее уже протестировали и отладили. С ее помощью все ваши синапсы записали в достаточном разрешении, чтобы воссоздать ваше уникальное сознание. И ему выдается виртуальное тело стандартного образца – достаточно удобное, с вашим лицом и голосом, в комфортной для жизни виртуальной среде. Представим, что все это сбылось.

Кто этот второй вы?

Первый вы – назовем его вы-биологический – заплатил целое состояние за процедуру, но вышел из клиники не менее смертным, чем вошел. Вы остались биологическим существом и когда-нибудь умрете. По дороге домой вы думаете: “Лохотрон какой-то”.

В то же самое время ваша имитация просыпается в виртуальной квартире и чувствует себя в точности как старый добрый вы. Ее опыт непрерывен: она помнит, как пришла в клинику, заплатила карточкой, подписала согласие, легла на стол. Имитация припоминает, что ее усыпили, а затем она проснулась в другом месте. У нее ваши воспоминания, ваш характер, ваш образ мышления и эмоциональные причуды. Она садится в новой постели и говорит: “Ничего себе, сработало! Не верится, что я здесь. Определенно деньги не на ветер выброшены!”

Я не буду больше говорить “имитация”, поскольку этот разум – вариант вас. Назовем его вы-виртуальный. И вот вы-виртуальный решаете освоиться. Вы выходите из квартиры в погожий солнечный день, вокруг вас виртуальная версия Нью-Йорка. Звуки, запахи, виды, люди, ощущение тротуара под ногами – все на месте, только мусора поменьше, и крысы безопасны и здоровы, они здесь лишь для местного колорита. Вы заговариваете с незнакомцами – в настоящем Нью-Йорке вам бы никогда в голову не пришло это делать, чтобы случайно не схлопотать. Здесь у вас не может быть травм: виртуальное тело не ломается. Вы останавливаетесь выпить латте в живописном кафе, присев за кованый столик на улице. Вкус какой-то не такой. И вы не чувствуете, как кофе попадает в желудок. Потому что ничего туда не попадает – это ненастоящая пища, да и желудка у вас нет. До вас доходит, что вам, кажется, больше никогда не понадобится в туалет. На вид текстура столика не очень-то шершава и зерниста, хотя он выглядит немного тронутым ржавчиной. У ваших пальцев нет отпечатков – подушечки гладкие, чтобы на подобных деталях сэкономить память. И дышится как-то не так. Если задержать дыхание, голова не закружится, потому что в виртуальном мире нет кислорода. Вы обнаруживаете при себе виртуальный смартфон и набираете номер, который раньше принадлежал вам, – тот, что, согласно вашему опыту, был у вас всего несколько часов назад, когда вы входили в клинику.

Вы-биологический берете трубку.

– Привет, – говорите вы-виртуальный, – это я. То есть ты. Как дела?

– Хуже некуда, гад ты этакий, вот как. Сижу дома, ем мороженое. Не могу поверить, что повелся и потратил такую кучу денег зря.

– Зря? Чувак, ты не поверишь, что тут творится! Да, текстуры местами подкачали, но я точно найду, чем заняться. Я проходил мимо кинотеатра и книжного, тут есть деньги, поэтому, слава богу, можно ходить по магазинам, и говорят, будто симулятор “Звездных войн” настолько реалистичен, что по-падаешь в сам фильм и можешь побыть вуки. А помнишь Кевина, парня, который на прошлой неделе от рака умер? Он тоже здесь! У него все нормально, работает на той же работе. Три раза в неделю связывается по скайпу со своей прежней студией йоги и ведет занятия по фитнесу. Однако его девушка из реального мира ушла от него к другому, который еще не умер, так что ему фиговато. Но тут полно народу, новую найдет…