Битва за Рунет. Как власть манипулирует информацией и следит за каждым из нас - Андрей Солдатов

В здании мэрии их встретили в вестибюле и проводили на четвертый этаж в большой кабинет, где ждал высокий человек в строгом деловом костюме, внешне сильно напоминающий Леонида Ильича Брежнева в его молодые годы. Это был Александр Горбенко, заместитель мэра Москвы по вопросам информационной политики. С ним была группа чиновников.

Общение затянулось на несколько часов. Пархоменко не выпускал из рук iPad, ведя прямую трансляцию о переговорах в закрытом чате на Facebook.

Одновременно Пархоменко показывал столичным чиновникам страницу Клишина в Facebook, пытаясь убедить, что на митинг собирается прийти несколько тысяч людей, куда больше изначально заявленных трех сотен. «Конечно, моим мощным аргументом был Facebook. Я все время открывал его и говорил им – а вот это видели? А видели эту цифру?» Он показывал конкретные посты: «Был знаменитый текст Вари Туровой , которая страстно написала, что ей ужасно страшно и что она бы никуда не пошла, но обстоятельства складываются таким образом, что куда-нибудь она обязательно пойдет. И у нее сразу были тысячи лайков и перепостов». Пархоменко показал чиновникам и это. Он объяснял, что он не организатор движения, ничем не управляет и никем не делегирован, поэтому бессмысленно с ним договариваться. Он говорил, что его роль сводится к тому, чтобы сообщать, что происходит, – социальные сети сделали мир горизонтальным.

В конечном счете митинг был согласован. Он должен был пройти 10 декабря, разрешение было выдано на тридцать тысяч человек. Но заявителям пришлось пойти на компромисс – изменить место проведения акции. Мэрия не хотела подпускать протестующих так близко к Кремлю и вместо площади Революции предложила Болотную – все еще в центре, но уже на другом берегу Москва-реки. После этого в кабинет Горбенко зашел Алексей Громов, замглавы администрации президента (десять лет назад он был на встрече Путина с НТВшниками), – Кремль ясно давал понять, что не позволит городским властям вести такие важные переговоры без своего ведома.

После того, как договоренность была достигнута, Пархоменко сфотографировал документ и выложил его на своей странице в Facebook. Это было около одиннадцати часов вечера 8 декабря.

Клишин немедленно поменял место проведения на странице ивента.

В последующие месяцы этот компромисс станет источником постоянных споров и взаимных упреков. Более радикально настроенные участники будут утверждать, что такая крупная акция не нуждалась в официальном разрешении, доказывая, что протест потерял темп, когда переговорщики согласились на Болотную вместо площади Революции. Менее радикальные участники отвечали, что москвичи попросту не были готовы к столкновениям с полицией.

Болотная площадь находится на острове, омываемом Москвой-рекой с одной стороны и небольшим каналом с другой. Ее хорошо видно из Кремля. 10 декабря 2011 года, в субботу, здесь собралось больше пятидесяти тысяч человек. Такого скопления народа Москва не видела с начала 1990-х. Те, кто не смог прийти, смотрели прямую трансляцию телеканала «Дождь».

Большую часть протестующих представлял московский средний класс – люди, которые обычно проводят выходные в кафе или ресторанах. В этот день они вышли на митинг с плакатами и транспарантами. В толпе, конечно, встречались анархисты, правозащитники и левые активисты, годами посещавшие протестные марши и митинги, но на этот раз они растворились среди совершенно других людей, которые вышли на площадь впервые.

Было много плакатов с обычными для протестных акций лозунгами – «Путин должен уйти», но некоторые подошли к делу креативно. «Вы нас даже не представляете» стал самым популярным мемом Болотной.

Лев Гершензон из «Яндекса», который привез своих друзей на первую акцию на Чистых прудах, пришел на Болотную с 17-летней дочкой Лизой. Она держала плакат, и на белом листе большими красными буквами было написано: «Верните нам наши голоса».

Митинг на Болотной сильно отличался от протестных акций 2000-х: десятки тысяч людей вышли на площадь не по призыву политических партий и их лидеров, а те, кто пришел, были не готовы поддержать какую-либо партию. Толпа радостно приветствовала писателя Бориса Акунина, который ограничился призывом вернуть москвичам право самим выбирать мэра и провести в Москве перевыборы в Думу.

Социальные сети помогли мобилизовать тысячи недовольных. В России, где все веками определяла иерархия и вертикаль власти, впервые десятки тысяч людей смогли организоваться через горизонтальные связи.

Белая лента, ставшая символом либерального протеста, сначала появилась в LiveJournal, и тысячи людей сделали ее своим юзерпиком. Вскоре символ из онлайна переместился в офлайн: москвичи стали прикреплять белые ленты к своим автомобилям и одежде.

Протестующие требовали от организаторов того, к чему так не привыкли в России, – прозрачности и открытости, и интернет делал это возможным. Заявители акций в прямом эфире постили информацию о том, как идут переговоры с городским начальством. А позже, уже после событий на Болотной, был создан Координационный совет оппозиции, который транслировал все свои заседания. Лидеры протеста сообщали онлайн о каждом своем шаге, начиная с выбора места проведения следующей акции и заканчивая ходом сбора денег.

Навального и Яшина на Болотной не было: они все еще отбывали свои пятнадцать суток, но каждый день люди приходили поддержать их под окна ОВД. Харизма и оптимизм Навального изменили отношения к задержаниям: страх перед ОМОНом отступил, и у политизированных хипcтеров в моду вошла поездка в автозаке.

Для Путина и Медведева Болотная стала именно тем, чего они всегда боялись, – тысячи протестующих под стенами Кремля, мобилизованных с помощью технологий Facebook и Twitter, придуманных на Западе.

Многие протестующие на Болотной площади видели в небе странный летательный аппарат с пропеллерами. Некоторые решили, что это НЛО. На самом деле это был гексакоптер, которым управлял 35-летний инженер Станислав Седов. За несколько дней до протестов его друг, известный блогер и основатель агентства «Ридус» Илья Варламов предложил Седову запустить над площадью дрон с камерой. Они даже получили на это негласное разрешение властей{141}. «Ридус» пользовался поддержкой администрации президента, и, возможно, Кремль хотел заснять, как мало людей соберется на площади.

Седов запустил беспилотник с охраняемой полицией площадки, и те даже отгоняли любопытных, чтобы никто не мешал запуску.

Когда аппарат поднялся в воздух, стало ясно, что людей на площади собралось намного больше, чем предполагалось. Фотографии с беспилотника мгновенно попали в Сеть. Они стали главным свидетельством того, что протест стал массовым.