Меня удочерила Горилла - Фрида Нильсон

— Знаешь, где мы? — спросила она.

Я помотала головой.

— В «Букинисте». Это такой магазин, где продаются книги. Старые книги. Смотри! — Она подошла к одной из полок и показала на пожелтевшую табличку, где было что-то написано от руки. — Биографии, — прочитала Горилла. — На этой полке стоят биографии. Это истории разных людей. А здесь — всё о цветах. А вон там стоят книги по истории. — Она посмотрела на меня. — Знаешь, мне гораздо больше хотелось бы работать в «Букинисте».

Горилла сообщила это таким тоном, будто открыла мне страшную тайну. Своими неуклюжими чёрными пальцами она вытащила с полки книгу с красным корешком.

— Гораздо больше, чем продавать утиль. Но в нашем промышленном районе это никому не нужно. Почему-то книги продать сложнее, чем утиль, — она вздохнула. — А мне бы так хотелось…

— Ага, наконец-то ты к нам пожаловала, — сказал чей-то голос.

Маленький седой человек в мешковатых брюках вышел из-за полок. Он, прищурившись, посмотрел на Гориллу сквозь маленькие грязные очки и прошаркал в нашу сторону. — Давненько тебя не было, — сказал он тонким голосом и улыбнулся.

— Хе-хе, — засмеялась Горилла. — Как видишь, у меня были важные дела. — Она посмотрела на меня и гордо приосанилась. — Вот эта малютка теперь живёт у меня.

Старичок прищурился ещё сильнее и стал меня рассматривать. Лицо у него было морщинистое и всё в родинках.

— Ах вот оно что, очень приятно, — сказал он. — Худая как спичка. Ну что ж, были бы кости, а мясо нарастёт.

Я смутилась и промолчала. Герда постоянно сетовала, что я слишком худая. Горилла, похоже, тоже немного растерялась.

— Я кое-что нашёл для тебя, — продолжал старичок, проковыляв за прилавок. Он достал толстую пыльную книгу. — «Приключения Оливера Твиста». Первое шведское издание. Все страницы на месте.

Горилла в восхищении провела рукой по ссохшейся обложке.

— Значит, достал всё-таки, — улыбнулась она. — Ну и ну!

— Да, я дорого за неё заплатил, так что… Боюсь, она и тебе обойдётся недёшево.

— Правда? — Горилла обеспокоилась. — И… сколько же ты за неё хочешь?

Старичок немного помедлил.

— Э-э… пятьсот.

— Сколько? — вздрогнула Горилла.

— Но тебе уступлю за четыреста, — поспешно сказал старичок. — Ниже я опуститься не могу, иначе это будет себе в убыток.

— Четыреста крон? — пробормотала Горилла.

Старичок смущённо уставился на прилавок.

— Если не можешь заплатить сейчас, я отложу её для тебя на неделю.

Горилла была в отчаянии. Она блестящими глазами смотрела на старую пыльную книгу и сглатывала.

Потом она решительно помотала головой.

— Нельзя мне сорить деньгами, теперь ведь надо двоих кормить. Но все равно спасибо. — Горилла развернулась и с траурным видом пошла к двери.

Я стояла на месте, задумчиво прикусив губу.

— Слушай, по-моему, тебе надо купить эту книгу, — вырвалось у меня.

Не знаю, почему я это сказала. Возможно, потому, что я никогда не видела, чтобы кто-то радовался так, как радовалась Горилла, войдя в «Букинист». Наверное, мне самой захотелось бы купить этого «Оливера Твиста», если бы я сходила с ума по книжкам.

Она удивлённо взглянула на меня и, казалось, не могла подобрать нужные слова.

— Да, но это баснословные деньги… — сказала она.

Я закатила глаза и вздохнула.

— Купишь ты её наконец или нет?! Мне что, весь день здесь стоять?

Горилла кивнула.

— С удовольствием! — сказала она и поспешила к прилавку. Старичок улыбнулся и подмигнул мне.

Когда мы снова вышли на узкую улочку, Горилла сияла, как медный таз. Она заглянула в пакет с покупкой.

— Ты права, — сказала она. — Такой случай нельзя упускать. Хорошо, что я её купила.

Был холодный и по-осеннему ясный день. Над нашими головами простиралось синее небо. Горилла чапала к площади.

— Сейчас мы тебя чем-нибудь порадуем, — решительно сказала она. — Иначе будет несправедливо. Чего бы тебе хотелось?

— Мне ничего не надо! — в ужасе воскликнула я. — У меня всё есть. Поехали домой!

Но Горилла не хотела даже слышать об этом. Она взяла меня за руку и потащила туда, где было больше всего народу.

— Ты не представляешь, сколько здесь магазинов! — сказала она. Мы прошли мимо кондитерской, киоска со сладостями, «Детского мира» с куклами на витрине и магазина, где продавались краски, кисти и всё для рисования. — Выбирай любой!

Мне ужасно хотелось зайти в эти магазины и посмотреть на куклу, на пирожные и на всё остальное, но я сразу представляла, как люди будут на нас таращиться. Сначала на Гориллу, потом на меня, потом опять на Гориллу. Да я сквозь землю провалюсь!

— Пошли сюда! — я бросилась в первый попавшийся магазин, только чтобы скрыться от этих взглядов.

Горилла проковыляла за мной.

— Вот это скорость! Что-нибудь присмотрела?

Мы вошли в магазин одежды. На полу лежали длинные мягкие ковры, элегантные продавщицы улыбались посетителям.

— Ага, — развязно брякнула Горилла, — любишь шмотки? Тогда выбирай.

Я обвела взглядом прилавки с аккуратно сложенными кофточками, вешалки, на которых висели пальто и брюки. Мне стало немного не по себе. Серые и покрытые катышками носки у меня в сапогах сползли и свернулись колбасками. Джинсы протёрлись на коленях и испачкались сзади. Куртка была выцветшей и застиранной.

— Пойду посмотрю, — сказала я, направляясь к стойке с детскими куртками.

Горилла стала копаться в ящике с уценёнными ремнями.

— Давай-давай. На ценники можешь не смотреть.

Я потрогала ткань, из которой были сделаны куртки, — какая нежная и мягкая! Я уткнулась в неё лицом и понюхала. Пахло новой одеждой. Куртки были розовые и голубые, зелёные и красные. Мне нравились все! Особенно зелёная. У неё были внутренние карманы и блестящая подкладка. Может быть, померить? Просто так, ради интереса…

Какая красота! Куртка была тёплой, толстой и лёгкой.

Рядом висело зеркало. Я подошла к нему и посмотрелась. Потрясающе! Видели бы меня приютские дети. Интересно, что бы сказали Герда и Арон? Небось лишились бы дара речи.

— Нравится? — спросила мама у своей дочки, показывая голубую кофточку с белыми манжетами. Девочка посмотрела на неё.

— Даже не знаю, — сказала она. У неё тоже были светлые волосы, хотя и не такие светлые, как у меня. Когда я была маленькой, Герда говорила, что мне на голову, наверно, высыпали мешок муки.

Мама девочки посмотрела на ценник. Она была такая красивая — губы накрашены помадой, волосы завивались возле ушей.