Большая книга ужасов – 91 - Елена Арсеньева

страшным шепотом воскликнула Катька Крылова. – Ты начал превращаться в кота-негра!

– Чего?! – возмущенно воскликнул Васька, посмотрел на свои лапы – и не поверил глазам.

Лапы были черные.

– Куда это я влез? – удивился он и покосился на бок.

Бок тоже был черный…

– Тимофеев, я же говорю, ты весь как негр! – воскликнула Катька – и вдруг с испуганным визгом понеслась прочь.

– Крылова, ты что… – начал было Васька, но что-то упало на него и опутало.

Это была сетка.

– Ага, попался! – воскликнул знакомый голос, а потом чьи-то руки подхватили его.

Васька кое-как повернулся и посмотрел, кто это.

Любаша! Это она держала его на руках завернутым в сетку! Но держала так крепко, что трудно было дышать.

Васька попытался вырваться, но бесполезно, он задыхался… все помутилось в голове, поплыло – и вдруг перестало существовать.

* * *

Василиск лежал на диване и смотрел в потолок. С минуты на минуту он должен был умереть – вернее, не он, а этот кот-мальчик, в образе которого он уже зажился! Сначала он довольно долго пробыл обычным котом, и поэтому множество привычек этого животного накрепко к нему прилипли. Прыгать на стены, точить когти, вылизываться, фыркать… В этих привычках он не стеснял себя, даже когда начал жить среди людей, и ему было совершенно наплевать, как они к этому относятся. Но то, что теперь редко приходилось ловить мышей, его очень удручало. Мышиное мясо ему необыкновенно нравилось! Больше всего на свете. А в этом человеческом жилище даже намека на запах мышей не было! Приходилось украдкой шнырять по подвалам или по кустам на пустырях, но это была капля в море. Иногда ему снилось полчище мышей, покорно ждущих, когда он их сожрет.

«Хорошо, если бы перед тем, как сбросить с себя эту ненавистную личину, удалось мышатины вволю поесть, – мечтал василиск, облизываясь. – Я просил хозяйку, чтобы порадовала напоследок. Как бы она не забыла! Конечно, немудрено забыть, коли так многое наперекосяк идет. Предатель-портрет из рук ушел, отец гнусного мальчишки исхитрился избегнуть могилы и вылил ведьмино змеиное зелье. Но теперь я покрасил шерсть – и все наладится!»

Василиск потрогал еще влажные волосы и сморщился. От краски пахло мерзко, но он знал, что терпеть осталось недолго. Конечно, в первые минуты будет больно… но еще больней станет людям, которые будут наблюдать страшную смерть своего «сына»! Наконец-то хозяйка сможет насладиться местью, а его, василиска, долг – служить ей, радоваться ее радостью и печалиться ее печалями. Ведь она дала ему жизнь. Не будет хозяйки – не будет и его.

Но она бессмертна! С ее могуществом, с ее ведьминской силой она непобедима!

Василиск начал размышлять о том, что ему предстоит. Главное – как можно скорей принять свой собственный облик, снова стать мягким яйцом-спорышком. Хозяйка тут же явится, чтобы забрать его к себе обратно, а потом придать ему новый образ.

Ему все равно, кем теперь придется обернуться… но какое было бы счастье, если бы напоследок удалось вволю наесться мышатины!

* * *

– …Да-да, самое действенное средство в любовных делах – это косточка-счастливка. Умница, что меня послушалась и поймала этого кота!

Голос Ульяны подействовал на бесчувственного Ваську будто ушат ледяной воды и мигом вернул сознание! Захотелось вскочить и дать деру со всех лап, однако он тут же обнаружил, что сеть по-прежнему сковывала его движения.

Далеко не убежит, схватят! Надо потихоньку послушать, о чем говорит Ульяна, и осторожно осмотреться – не удастся ли сбежать тайком?

– Жалко мне его, – проговорил кто-то, всхлипывая, и Васька с трудом узнал голос Любаши.

– Ну ты, милая моя, или кота черного жалей, или любовь свою, – презрительно воскликнула Ульяна. – Думаешь, жених-красавец долго тебя ждать будет? Не удержишь – скроется навеки!

– А как его удержать? – с придыханием спросила Любаша.

– Надо его одежду косточкой-счастливкой к своему платью пристегнуть!

– А может быть, есть какой-нибудь другой способ? – Любаша снова начала всхлипывать.

– Много их, но для тебя только этот годится, – решительно заявила Ульяна. – Это ж судьба, судьба! У жениха машина в точности как черная кошка – значит, его непременно нужно косточкой-счастливкой, вываренной из черной кошки, привораживать! Ты меня слушайся, девушка, и счастлива век будешь!

– Скажи, что именно я должна сделать? – спросила Любаша покорно.

– Первым делом воду вскипятить, – зачастила Ульяна. – Потом швырнуть в крутой кипяток черного кота – и варить до тех пор, пока мясо от костей отделяться не станет. Тогда на поверхность всплывет косточка-счастливка. Ею надобно подцепить одеяние любимой особы и к своему собственному пристегнуть. И все, любовь навеки приворожена!

– Такой котеночек хорошенький, – тяжело вздохнула Любаша. – Страшно подумать, что придется его заживо сварить.

– Ты давай не плачь, а воду ставь на огонь! – скомандовала Ульяна.

– Хорошо, – послушно проговорила Любаша, а вслед за этим послышался шум воды, которую наливали в кастрюлю.

Васька оцепенел.

Что-о?! Поставить воду?! Сварить?! Его сварить?!

Или речь шла о ком-то другом? О каком-то черном котенке? А он разве черный?

Покосился на свои бока.

Речь шла о нем. Это он – черный котенок. Он как сделался почему-то черным, так черным и остался!

Почему-то?! Понятно почему! Тут не обошлось без Ульяны и василиска! Ведьма задумала убить Ваську руками одуревшей от любви Любаши! И теперь единственное средство спастись – это успеть набросить на «Феррари» Королевича недоуздок, чтобы Любаша поняла: ее дурят, несусветно дурят!

Но как это сделать, если лежишь, накрепко опутанный сетью? И ее не распутать и не перегрызть, потому что даже повернуться невозможно. Да и зубы не такие уж острые, как, например, у…

Как, например, у мышей!!!

– Мыши серые, полевые-домовые, явитесь на помощь! – пробормотал Васька и зажмурился, даже не зная, что будет делать, если заклинание не подействует.

Но оно подействовало!

– Что велишь, котишко-оборотень? – послышалось рядом, и Васька, открыв глаза, увидел рядом свою знакомую мышь, а возле нее трех мышат.

Теперь это были отнюдь не беспомощные, слабо копошащиеся комочки, а самые настоящие мышки, хоть и маленькие.

– Пожалуйста, пусть кто-нибудь эту сетку перегрызет, а кто-нибудь побежит найдет рыжую козу, которая в роще белену топчет, и скажет ей, чтобы подобрала недоуздок, который я на дороге уронил. А потом пусть ждет меня около дома, – выпалил Васька – и тут же подумал, что задание дает, наверное, слишком сложное для крошечных мышиных мозгов…

Однако мышка-мать деловито кивнула, потом строго пискнула – и ее дети принялись прилежно грызть сетку, а сама мышка шмыгнула в какую-то почти незаметную щелку между стеной и полом – и исчезла.

Спустя несколько