Большая книга ужасов – 91 - Елена Арсеньева

Нам вроде бы никто ничего не дарил… Хотя нет! Прабабка моего мужа оставила ему какое-то наследство… мы поехали посмотреть, да так и не доехали…

– А еще что? – настойчиво спросила незнакомка. – Что еще она вам оставила?

– Представляете, половинку какого-то совершенно потрескавшегося портрета, на котором ничего разглядеть невозможно! – пожаловалась Вера Сергеевна.

– Зато он вас отлично видит, этот портрет, через него-то ведьма старая и навела на вашу семью порчу! – воскликнула женщина. – Ей все равно было, кого изувечить, но ребенок – самый слабый, по нему сильнее всего ударило. Муж твой тоже изменился, разве нет?

– Изменился… – выдохнула Вера Сергеевна. – Ночью у нас такой ужас был, вы не представляете! Сын хотел этот портрет порвать, а муж ему не дал! Положил под подушку!

– А теперь? – насторожилась незнакомка. – Теперь этот портрет где?

– Петр его куда-то спрятал, – развела руками Вера Сергеевна. – Петр Тимофеев – это моего мужа так зовут.

– Петр Тимофеев… – повторила женщина с каким-то странным выражением. – Значит, и правда портрет!

– Что? – непонимающе переспросила Вера Сергеевна.

– Да на портрет чары были наложены – злобные, проклинающие чары, – пояснила целительница. – Забери портрет у мужа и мне отдай – я с него порчу сниму.

– И тогда мой сын выздоровеет? – с надеждой спросила Вера Сергеевна.

– Конечно, – улыбнулась незнакомка. – Да еще я тебе отвар дам целебный. Зелье чудодейственное! Как только сын его выпьет – все кончится!

– Пожалуйста, помогите! Я вам заплачу, заплачу, сколько бы это ни стоило!

– Деньги свои себе оставь, пригодятся на похороны, – ответила женщина.

– Что?! – покачнулась Вера Сергеевна. – Что вы сказали?! На какие похороны, господи?!

– Похороны?! – изумилась незнакомка. – Послышалось тебе. Я сказала: «Деньги свои себе оставь, пригодятся, схорони!» Схорони – значит спрячь. Поняла?

– Да, – нервно провела рукой по лбу Вера Сергеевна. – А когда я смогу это зелье у вас забрать?

– Да хоть сейчас, – ответила незнакомка и похлопала по сумке, висевшей у нее через плечо.

Вера Сергеевна растерянно моргнула. Вроде бы только что этой сумки вообще не было…

– А вы что, лекарство с собой носите? – удивилась она.

– А как же? – усмехнулась женщина. – Я ведь целительница, все мои целебные средства всегда при мне. Порча дело такое, с ней медлить нельзя! А теперь мужу позвони, спроси, куда он портрет спрятал.

Вера Сергеевна хлопнула глазами и достала из сумки телефон. Набрала номер…

– Петя, – пробормотала она, – скажи, пожалуйста, ты куда дел портрет?

– Спрятал, – ответил муж. – А что?

– Ты понимаешь… – начала Вера Сергеевна и запнулась. Она хотела рассказать про то, что портрет нужен женщине, которая снимает порчу, но вместо этого проговорила: – Васька везде этот портрет ищет, всю квартиру вверх дном перевернул. Отдай ты ему этот портрет, Петр Тимофеев! Отдай!

«Странно… почему я назвала мужа Петром Тимофеевым? Почему мой голос звучал так странно?!» – подумала Вера Сергеевна да тотчас и забыла об этом.

Какое-то мгновение ее муж молчал, потом сказал:

– Я его спрятал на антресолях, за коробками.

– Хорошо, – сказала Вера Сергеевна и нажала на кнопку сброса.

– Хорошо, – повторила целительница, улыбнувшись. – А теперь пойдем к тебе домой. Портрет искать и сына лекарством поить.

Вера Сергеевна сто или тысячу раз слышала о том, что незнакомых людей нельзя приглашать в свой дом. И такая здравая мысль даже мелькнула у нее, однако… однако тут же улетучилась неведомо куда.

Они вошли в подъезд, поднялись по лестнице, Вера Сергеевна отперла замок – и ахнула. Она, может быть, даже упала бы, если бы целительница не поддержала ее под руку.

В квартире царил жуткий, невообразимый кавардак! Все, что можно было сбросить с полок, было сброшено, все, что можно было выкинуть из шкафов, – выкинуто. Осколки, обрывки, клочья…

– Ой, мамочки… – простонала Вера Сергеевна. – Кто это… кто это сделал?!

С кухни раздался ужасный грохот. Вера Сергеевна бросилась туда и увидела сына, который выгребал из кухонной плиты сковородки и крышки.

Все вокруг было усеяно рассыпанной крупой и заметено мукой.

– Васенька! – простонала Вера Сергеевна.

– Хватит! – рявкнула целительница. – Не там ищешь, Василиск!

«Василиск? – изумилась Вера Сергеевна. – Нет, наверное, мне послышалось! Наверное, она сказала – Васька».

Между тем целительница резко махнула рукой, и то, что было раскидано, разбросано, расшвыряно, – все это каким-то неведомым образом вернулось на свои места. Взвился черный вихрь – и квартира сделалась такой же чистой, как была утром, когда Вера Сергеевна уходила.

– Где портрет спрятан? – повернулась целительница к Вере Сергеевне. – Где?!

Та молча ткнула пальцем вверх, где находились антресоли.

Гостья вскинула руку – дверцы раскрылись, и на пол посыпались старые коробки от кухонного комбайна, электрочайника, скороварки, кофемолки…

С антресолей вывалилось все… кроме старого холста. Просто потому, что его там не было.

– Странно, – сказала Вера Сергеевна, – Петя же сказал, что…

– Обманул нас Петр Тимофеев, – медленно проговорила целительница. – Да ладно, черт с ним, с портретом. Главное, чтобы Василиск зелье выпил. Не выпьет – совсем худо будет. Поняла?!

Черные глаза целительницы словно бы вонзились в глаза Веры Сергеевны, и у той перехватило дыхание. Она только и могла что кивнуть, понимая, что обязательно должна заставить Василиска… то есть Ваську, выпить лекарство.

Потом в руках у нее оказалась бутылочка темного стекла. Она и не заметила, когда взяла лекарство у целительницы.

А где, где она сама?..

Вера Сергеевна растерянно оглянулась.

Никакой целительницы рядом не было. В углу стоял сын и смотрел на нее, сузив глаза.

– Василиск… то есть Васенька, – ласково позвала Вера Сергеевна. – Давай лекарство выпьем, миленький…

Щелкнул замок, в коридор ворвался Тимофеев-старший.

– Петя! – вскричала Вера Сергеевна возмущенно. – Где портрет?! Мы его не нашли!

– Вот он, – ответил Тимофеев, похлопав по портфелю, который держал в руке.

У сына лютым желтым блеском сверкнули глаза, он содрогнулся и зашипел, словно кот.

– Ему надо скорей выпить лекарство! – воскликнула Вера Сергеевна и открутила пробку на бутылочке.

Тимофеев настороженно смотрел на жену.

Он сам не мог понять, почему вдруг сорвался с работы и примчался домой после разговора с женой по телефону. Его напугало это обращение – Петр Тимофеев… И вообще это был не голос жены! Он только не мог понять, где раньше слышал его. Однако сейчас, при взгляде на бутылочку темного стекла, которую держала в руках Вера Сергеевна, Тимофеев-старший вспомнил, кому принадлежал чужой голос!

Он принадлежал женщине, которая уводила его на кладбище, которая пыталась уложить его в могилу предка – другого Петра Тимофеева… Это был голос ведьмы Ульяны, поклявшейся отомстить ему во что бы то ни стало!

Вера Сергеевна осторожно поднесла горлышко бутылочки к губам неподвижно стоявшего сына.

Портфель задрожал в руках Тимофеева, словно