Питер Пэн и Похитители теней - Ридли Пирсон

Молли даже показалось, будто служанка смеется над ней.

— Понятно, — неуверенно ответила девочка.

Она впустила Дженну в комнату. Та подошла к камину, смела золу, взяла из ведерка несколько кусков угля и положила их на тлеющую горку в камине. Покончив с этим, Дженна обернулась к Молли и спросила:

— Что-нибудь еще, миледи?

— Нет, спасибо, — ответила Молли.

Дженна подошла к двери, взялась за ручку, немного помедлила. Она смотрела на Молли так пристально, что девочке окончательно стало неуютно.

— Что такое? — спросила Молли.

— Ничего, миледи, — ответила Дженна.

— Тогда спокойной ночи, — сказала Молли.

— Да уж, миледи, для вас эта ночь будет особенно приятной! — заявила служанка и улыбнулась так криво, так враждебно, что девочка невольно отшатнулась.

А Дженна вышла и захлопнула за собой дверь — так сильно, что огонек керосиновой лампы мигнул в стеклянном абажуре.

Молли стояла, в растерянности глядя на дверь, судорожно дыша и тщетно пытаясь успокоиться. Может, пойти и рассказать обо всем матери? Но, в сущности, что случилось-то? Что она ей расскажет? Служанка не так посмотрела, не так улыбнулась?

Нельзя же быть такой трусихой! Молли вернулась к столу и снова вперилась в пустую страницу дневника. Нет, бесполезно: она слишком взволнована, чтобы писать. Девочка встала, подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула на улицу.

Молли замерла: перед домом стоял кеб, и наружу выходили люди. Было слишком темно и слишком далеко, и девочка не могла их как следует разглядеть. Один… двое… трое… Они высадились из кеба в каких-нибудь двадцати футах от мистера Джарвиса, неподвижно стоявшего под фонарем. Мистер Джарвис не подал даже виду, что заметил пришельцев, даже не шелохнулся.

«Странно…»

Молли поняла, что вот об этом-то точно следует рассказать матери. Девочка уже собиралась отойти от окна, как вдруг один из приехавших в кебе подошел ближе к фонарю. И на мгновение Молли увидела его лицо. Сердце у нее застыло.

В памяти тут же всплыл остров Моллюск и грубый человек, который захватил ее в плен и которого Питер перехитрил. Неужели это тот самый? Человек, кого она в последний раз видела в шлюпке, которую русалки гнали в открытое море, не обращая внимания на его негодующие вопли?

Неужели это Сланк? Возможно ли такое?

Молли прижалась лицом к холодному оконному стеклу, пытаясь разглядеть получше. Теперь из кеба вышли уже четверо пассажиров. И на подножке появился пятый. Он, как и остальные, казался отсюда всего лишь бесформенным силуэтом, но этот силуэт почему-то выглядел темнее остальных и двигался иначе: тек, словно чернила. Да, это та самая странная фигура. Именно ее Молли видела накануне!

Черный человек — он выглядел так, точно на нем было какое-то длинное одеяние, — вскинул руку, подзывая к себе мистера Джарвиса. И, к большому изумлению Молли, Джарвис послушно подошел, хотя и медленно. Он встал перед черным человеком, покорно склонив голову. Похоже, выслушивал приказ. Секунду спустя он кивнул, затем отпер засов на воротах, открыл их настежь и зашагал к дому.

Кто бы ни был этот черный человек, он явно командовал мистером Джарвисом! И теперь парадный вход в дом остался без охраны! Нужно срочно предупредить мать! Девочка отскочила от окна, пробежала через комнату и распахнула дверь.

И завизжала.

Дженна стояла в дверях, как будто никуда и уходила.

Но она, видимо, все же уходила. Потому что теперь у нее в руке был нож.

Джарвис двигался скованно и механически, точно солдат, марширующий под барабанную дробь, но эту дробь слышал только сам Джарвис. Он шел по дорожке, огибающей с севера особняк Астеров. В нескольких ярдах позади него скользил темный силуэт Омбры.

Остальные — Сланк, Нерецца, Герч и Хэмптон — остались у входа в особняк вместе с кебом. Кебмен сидел неподвижно, тупо глядя перед собой: его тень повстречалась с Омброй часом раньше.

Джарвис обогнул угол дома и свернул налево, к черному ходу. Стояла тишина. Только лошади всхрапывали в стойлах да холодный ветер шумел в ветвях.

— Кадиган! — вполголоса окликнул Джарвис.

Из тени выступила массивная фигура Кадигана. Он курил трубку. Красная вспышка табака на миг озарила его неподвижное лицо, потом оно снова исчезло во мраке.

— С прислугой она управилась? — тихо спросил Джарвис.

— Спят как младенцы.

— А леди и ее дочка?

— У себя в комнатах.

— Он хочет, чтобы ты выманил Ходжа на улицу.

— Ага.

— Приведи его сюда, где мы стоим, — сказал Джарвис. — И не забудь оставить дверь открытой. И позаботься о том, чтобы твоя тень не коснулась его.

— Ага.

— Выполняй.

Джарвис растаял в темноте. Кадиган распахнул дверь и позвал Ходжа. Тот появился через каких-то полминуты. Ходж был высокий и сильный, даже выше Кадигана. Его фигура заполнила весь дверной проем.

— В чем дело? — спросил Ходж.

— Хотел показать тебе одну штуку, — ответил Кадиган.

Ходж вышел наружу и закрыл за собой дверь. Кадиган тут же подошел, снова распахнул ее и сунул голову в кухню, словно искал кого-то.

— Никого из слуг поблизости нет? — спросил он.

— Я же тебе уже говорил: сегодня все улеглись спать очень рано, — проворчал Ходж, так как не любил несколько раз повторять одно и то же.

— Тогда ладно, — сказал Кадиган и отошел от двери, оставив ее открытой.

— В чем дело? — повторил вопрос Ходж, взглянув на распахнутую дверь.

— Я вот думаю, — сказал Кадиган, обходя Ходжа справа, так что тому приходилось разворачиваться, чтобы не выпускать его из виду, — тебе не кажется, что с Джарвисом творится нечто странное?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ходж.

На самом деле Ходжу чудилось что-то странное не только в Джарвисе, но и в самом Кадигане. Ходж теперь стоял левым плечом к двери, спиной к углу дома, и потому не увидел, как из-за угла выскользнула темная фигура и направилась к нему.

— Я имею в виду, — сказал Кадиган, — что меня несколько тревожат отдельные проблемы в его поведении.

— О чем это ты? — нахмурился Ходж.

— Я предполагаю, — продолжал Кадиган, — заметьте, только предполагаю и отнюдь не утверждаю в качестве непреложного факта, что, согласно результатам моих наблюдений, мне, если угодно, представляется вероятным, что в последнее время Джарвис проявляет определенную непоследовательность в следовании предписаниям своих профессиональных обязанностей, если вы улавливаете нить моих рассуждений.