Сердце Волка - Мишель Пейвер

— Кто такой Волк? — резко спросил Бейл.

— Что? Никто. Я не понимаю, о чем ты.

Но Бейла было не провести.

— Ты еще даже не проснулся как следует, а уже врешь, — с отвращением сказал он.

Торак промолчал. Сон о Волке тяжело лег на душу. «Тень. Охота». Что бы это значило? Неужели Волк знает о том преследователе? Или это что-то совсем другое?

— Вставай! — Бейл сердито пнул его в бок.

— Зачем? Мы что, в горы пойдем?

— В горы пойдем завтра. А сегодня мне придется учить тебя с челноком обращаться.

— ТЫ? А почему ты?

— Спроси Тенриса! Это его затея. — Судя по тону Бейла, ему эта затея нравилась не больше, чем Тораку. — Возьми чего-нибудь перекусить — днем есть захочется. Встретимся на берегу. Я пока что челноки подгоню.

— Но почему ты именно Бейлу велел меня учить? — спросил Торак у Тенриса, отыскав его на скалах; колдун собирал морские водоросли. — Почему не кому-нибудь другому?

«Кому угодно!» — думал он.

Колдун криво усмехнулся:

— Значит, вот как ты меня благодаришь за то, что я спас тебя от Скалы?

— Но ведь именно Бейл… он…

— Именно он лучше всех умеет с челноком управляться, — сказал Тенрис. — На, подержи-ка корзинку и смотри внимательно, может, чему-нибудь и научишься.

— Но…

— Вот это ламинария, или бурая водоросль, — сказал Тенрис, беря в руки длинный кожистый стебель. — Если ее высушить, она становится твердой, вот такой. — И колдун похлопал по рукоятке своего ножа. — А если ее как следует промыть в родниковой воде и потом вымочить в тюленьем жире, то можно сделать отличную веревку. Видел, как я ее срезал? Всегда оставляй корень, чтобы она могла снова отрасти. Это очень важно.

Поскольку Торак продолжал упрямо молчать, колдун тоже умолк, а потом сказал:

— Бейл тебе там очень даже пригодится. И Асриф тоже — он у нас лучше всех умеет по скалам лазать. А Детлан — парень покладистый и очень сильный; он отличный помощник.

— Значит, со мной пойдут все трое?

— Торак, ты не сможешь сделать это в одиночку.

— Я знаю. Но я думал, что ты со мной поплывешь. Ведь именно ты отыскал туда дорогу. Почему же теперь ты не хочешь еще раз сплавать туда?

Тораку нравился колдун племени Тюленя. Он чем-то напоминал ему Фин-Кединна, но был, пожалуй, добрее и доступнее.

Тенрис со вздохом коснулся покрытой шрамами щеки.

— Тот огонь, что сделал это, обжег меня не только снаружи. Он опалил мне легкие. — Он кинул стебель ламинарии в корзину. — Я буду бесполезен тебе на большой высоте.

— Я не знал. Прости… — потрясенно пролепетал Торак.

— И ты меня прости, — мягко сказал Тенрис. — Но есть и еще одна причина, по которой я посылаю именно этих ребят. Они твои сородичи, Торак. И, хочешь ты этого или нет, ты должен завоевать их доверие.

— А мне их доверие безразлично! — заносчиво вскинул голову Торак.

— Да нет, тут ты не прав. — Голос колдуна звучал мягко, однако в нем безошибочно угадывалась непререкаемая воля. — Главное — Бейл. Если тебе удастся завоевать расположение Бейла, за ним потянутся и остальные. А стало быть, и за тобой. — Губы Тенриса чуть дрогнули в улыбке. — Постарайся побыстрее усваивать его уроки, это тебе здорово поможет.

— Нет, нет, да нет же! — кричал Бейл, подгребая к лодке Торака так ловко и быстро, что уже одно это приводило Торака в бешенство. — Упрись ногами в борта и не качайся, а как бы перемешай свой вес вместе с лодкой… Нет, не наклоняйся ты так — перевернешься же!

Бейл причалил свой челнок к борту Торака.

— Я же говорил тебе! Не махай веслом, чтобы сохранить равновесие! Весло не для того предназначено! Упрись как следует задом и ляжками, а руками не размахивай. Во время охоты в Море приходится порой здоровенного тюленя в челнок втаскивать, тогда уж точно обе руки нужны.

— Если б еще этот ваш челнок так не вертелся все время! — с досадой пробормотал Торак.

Челночок с его низкими бортами, плоским дном и острым как лезвие ножа носом действительно то и дело норовил перевернуться, и Торак чувствовал себя примерно как жук, пытающийся удержаться на плывущей соломинке.

— Челнок тут ни при чем, — возразил Бейл, — ты сам виноват.

— А почему у него борта такие низкие?

— Если их сделать выше, придется слишком много сил тратить на борьбу с ветром. Ладно, попробуй еще раз. Нет! Я же тебе сказал! Не шлепай веслом по воде, а как бы разрезай ее! И делай это тихо и аккуратно. Очень-очень тихо!

— Да я стараюсь! — буркнул Торак сквозь стиснутые зубы.

— Вот и старайся! — отрезал Бейл. — У вас в Лесу что, лодок нет?

— Конечно есть! — Торак с тоской вспомнил долбленки племени Кабана и надежные челноки племени Ворона, сделанные из оленьих шкур. — У нас очень хорошие прочные лодки, и мы никогда…

— На хороших и прочных в Море не больно-то далеко уплывешь, — презрительно заметил Бейл. — За лодкой с низкой осадкой целый хвост пузырьков остается. По этим пузырькам тюлени сразу догадаются, что ты к ним плывешь, они такую лодку и за пятьдесят бросков гарпуна услышат! И потом, такая посудина не способна быстро поворачиваться, так что она просто разломится от удара первой же большой волны. Нет, на Море надо не пробиваться сквозь волны, а скользить по ним, как корморан…

Большая волна ударила прямо в нос челнока, обрызгав Торака с головы до ног.

Рядом на берегу засмеялись дети. Самые маленькие пускали кораблики, выкопав ямки в песке, выстлав их кусками тюленьей шкуры и напустив туда воды. Дети постарше плескались на мелководье, заодно учась управлять челноками. Они-то могли не опасаться того, что их челноки могут перевернуться: эти учебные суденышки были оснащены поперечными перекладинами, с обеих сторон снабженными — для лучшей плавучести и устойчивости — мешками из тюленьих кишок, наполненными воздухом.

Когда Бейл пригрозил Тораку, что пересадит его в такую лодку для начинающих, тот пришел в ярость, но теперь, после изнурительного дня учебы, почти смирился с такой возможностью. Бейл оказался суровым наставником, не спускал своему ученику ни единой ошибки и безжалостно его гонял. Торак не сомневался: вечером он скажет Тенрису, что такого неумеху научить ничему нельзя.

И похоже, мечте Бейла непременно избавиться от Торака суждено было сбыться. Торак промок до костей, от слепящего солнца голова у него болела и кружилась. Перенапряженные ляжки и плечи прямо-таки умоляли об отдыхе, руки дрожали от усталости. Он уже едва держал в руках весло, не говоря уж о том, чтобы плыть, сохраняя равновесие.