Лето в Зоммербю - Кирстен Бойе

Она уже старая, подумала Марта. Старики не любят перемен.

От мостков послышался звук мотора и отплывающей лодки.

Она не спеша поплелась к мальчишкам (не оставаться же около бабушки, пока та возмущается) и у мостков увидела Матса. Он замер, провожая взглядом лодку.

– Индеец опять приплывал! – сказал он. – У него индейская лодка сломалась, наверное.

Марта посмеялась. Нельзя смотреть столько мультиков про индейцев! Особенно про Якари. Может, она читает ему слишком много сказок? Чего доброго, он будет каждую женщину считать ведьмой.

Когда человек на моторке исчез в тумане, бабушка понесла крыжовник на кухню.

– Кто со мной к Ханнесу? – крикнула она в сад.

– Мы же только вчера там были! – сказала Марта.

Бабушка бросила кошелёк в застиранную тряпичную сумку времён царя Гороха.

– Да, вы купили много прекрасных картофельных палочек, – ответила она, и можно было не сомневаться – она чуть-чуть улыбалась, – но вы забыли кое-что важное. Угадай что?

«А я-то думала, мы ей наконец угодили и сделали всё как следует», – подумала Марта.

– Понятия не имею! – сказала она.

– А на завтрак тоже будете жарить картошку? – спросила бабушка. – Что у нас с хлебом?

– Ой, чёрт! – ужаснулась Марта и хлопнула себя по лбу. В списке, который давала бабушка, точно был хлеб, она помнила как сейчас. Но они забыли его купить. Тут она вспомнила заодно, что на телефоне нет Интернета и что Энес говорил, у Ханнеса можно положить деньги на телефон.

– Ба, ты можешь не ехать! – сказала Марта. – Я одна сплаваю. Мне всё равно надо кое-что купить в городе.

Но бабушка уже вышла из кухни и поворачивала ключ в замке.

– Ладно, не суетись, – ответила она. – Я ещё в аптеку зайду. Надо мазь для спины купить. Знаешь, я тоже люблю иногда выйти в люди, посмотреть большой мир.

– Понятно, – кивнула Марта. Она не стала говорить, что городок на той стороне что угодно, только не большой мир. – Матс! Миккель! Поедем к Ханнесу!

Где-то за сараем слышались крики и хохот мальчишек, потом они примчались с босыми ногами.

– Дашь мне тоже порулить, ладно? – попросил Миккель.

«Интересно, если бы мальчишки не захотели плыть с нами, бабушка, наверное, оставила бы их дома одних, запросто. Счастье, что мама в Нью-Йорке и не догадывается, что тут происходит. А то бы она точно разволновалась и не так скоро поправилась».

Когда бабушка пришвартовала «Грозу морей» среди бесчисленных яхт, в городке было пасмурно и очень тихо. Туман поглощал все звуки, доносившиеся с воды, и слышно было только, как ветер гуляет в вантах. В порту и на булыжной улице сновало гораздо меньше туристов, чем накануне.

Звякнул дверной колокольчик, и Ханнес рассмеялся, увидев троих детей.

– Опять двадцать пять! Соскучились? – сказал он. Потом он заметил бабушку. – Ну что, Инга, как твой прострел? Неужто твои старательные помощники забыли что-то купить – быть того не может!

– Помощники у меня ничего не забыли! – ответила бабушка. – Но дай мне, пожалуйста, три свежих круглых. Знаешь, какой хлеб я люблю, если он есть.

Ханнес достал из корзины на полке три тяжёлых чёрных каравая.

– Прошу! – сказал он. – Кстати, меня ещё двое спрашивали насчёт гусей, Инга, на Мартинов день. Найдётся у тебя ещё два? Много их там бегает?

Бабушка замерла, как будто пересчитывала в уме, сколько у неё гусей.

– Двух могу дать! – сказала она. – Но если ещё кто будет спрашивать, Ханнес, то больше не надо – хорошенького понемножку, – и она положила на прилавок деньги за хлеб.

– А мне, пожалуйста, карточку предоплаты, чтоб за телефон заплатить! – сказала Марта и назвала сумму.

– Тогда уж, мадемуазель, не дадите ли сразу ваш номер? – попросил Ханнес. – Если что срочное, буду тебе звонить, мало ли. Чтобы не тащиться специально к вам на ту сторону.

Марта не сказала, что ей, чтобы поймать Сеть, тоже всегда приходится специально тащиться через всё поле.

– Тащиться?! А тебе что, трудно?! – рассердилась бабушка. – Давно бы сказал, Ханнес! Я от тебя никогда и не требовала!

– Нет, ничего страшного, к тому же это бывает редко! – успокоил её Ханнес. – И ты же знаешь, Инга: ради тебя я это сделаю с удовольствием! И не я один! – Он оглядел детей и спросил: – Надеюсь, вы знаете, чем мы тут все обязаны вашей бабушке, да? За это я с удовольствием сяду в лодочку-старушку и сплаваю на ту сторону!

– Помолчи, Ханнес! – отрезала бабушка. – Поговорил – и хватит.

Марте, конечно, хотелось спросить, чем Ханнес обязан бабушке, и не он один, а все в городке, но раз бабушка против, надо ещё подождать. Да. Но потом она это выяснит.

– Мы собирались в аптеку! – заторопилась бабушка. – Здесь ещё кому-нибудь что-то надо?

– Кажется, ты можешь ещё купить нам мороженое, тётя ба! – сказал Матс. – По-моему, если хочешь. Только, конечно, маленькое, а то будет вредно.

Бабушка посмотрела на Матса, потом на Миккеля и наконец на Марту.

– Наверное, я плохая бабушка, – она вздохнула. – Сама не вспомнила про мороженое, хотя Марлена тоже всегда просила. Открой-ка нам, Ханнес, морозилку.

– Ты не плохая бабушка, ба, – сказал Миккель и погладил бабушку по плечу. – У тебя здорово.

– Ещё бы! – сказала бабушка, и если бы Марта могла поверить, что такая пожилая женщина не разучилась стесняться, она бы подумала, что бабушка чуть смутилась.

Туман рассеялся, когда они подплывали к своему берегу, выступающему в бухту узкой полоской. Как всё изменилось на ярком солнце! И снова по воде заскользили белые паруса, и сейчас опять набегут туристы!

Марта первая выскочила из лодки. Понесла сумку с хлебом. Матс и Миккель сразу убежали играть за сарай, и не успела Марта дойти до дома, как услышала хохот Матса.

– Ба? – крикнула Марта в сторону мостков, где бабушка швартовала лодку. «Я бы тоже могла не хуже», – подумала Марта, и снова в груди разлилось счастливое чувство. – Ключи у тебя?

Потом она это увидела. Он просто валялся, и она чуть не наступила на него, чуть не споткнулась. Он лежал у двери, на пороге, до блеска отполированном за долгую жизнь старого дома, – раскинув в стороны руки и ноги, в красной жилетке нараспашку, на которой не хватало пуговицы. А выше туловища ничего не было. Ткань была изодрана в клочья, и нитки торчали пучками – видно, оторвать голову было непросто.