Мир из прорех. Другой город - Яна Летт

Почему-то мысли Артема снова и снова возвращались к неизвестному мастеру, жившему тысячу лет назад. Интересно, что он чувствовал, обреченный на вечный мрак? Жалел о том, что подарил вероломному царю чудо собора, или, несмотря ни на что, был счастлив? Быть может, ало-золотые сполохи рдели под его веками долго… До конца. И были ему утешением.

Артем отвернулся от собора, но все еще чувствовал спиной его взгляд – тяжелый, мрачный – и снова подумал о том, что здорово было бы расписать купола заново – чтобы творение неизвестного мастера воскресло.

Направляясь обратно к лаборатории, Артем понял, что впервые размышлял о будущем как настоящий житель Красного города – как будто уже определено, что он останется здесь, и не просто останется… будет что-то решать. Что-то менять. А если он сможет менять что-то в Красном городе, сможет изменить и весь свет в придачу. Он расстегнул воротник – от этих мыслей его бросило в жар.

Лаборатория встретила его привычной прохладой и запахами дезинфекции и спирта. Люди сновали вокруг – кто-то приветливо кивал, кто-то не замечал его. Артем шел к своему столу. Именно здесь он упоенно занимался всеми задачами, до которых его были готовы допустить, – и думать не хотел о том, что когда-то придется выбрать что-то одно.

Здесь он наконец отвлекся от мыслей о древних временах, о Сандре и о вновь прибывших. И сосредоточился на предстоящей ему работе.

Кая

Кая вошла в лабораторию после недолгого объяснения с охраной: к счастью, Артем предупредил о ее появлении и – вторая удача – сам отсутствовал.

– Постой вот здесь, у стола. Или там, у стены. – Пожилая женщина выдала Кае белый халат, поглядывая на нее подозрительно, как будто ожидала всевозможных бедствий и разрушений. – Тема вернется, и я скажу, что ты пришла.

– Угу.

Раньше «Темой» Артема называл только один человек – ее дедушка, и это обращение больно кольнуло Каю. Уходя, пожилая женщина продолжала подозрительно оглядываться, и Кая демонстративно отвернулась, сделав вид, что увлечена изучением трещин на стене.

– Эй. – Марта была здесь – как из-под земли выросла, будто все это время ждала Каиного появления. – П-привет. К-как дела?

– Привет. Отлично.

– Х-хочешь посмотреть на образцы в ор-ранжерее, п-пока твоего д-друга нет? П-помнишь, я обещала?

– Конечно. – Кая постаралась кивнуть как можно более невозмутимо. – Почему нет.

Кая ожидала, что пожилая женщина или кто-то из охраны остановит их, но, может быть, из-за того, что она шла с Мартой, а может быть, из-за того, что на ней был белый халат, никто не обращал на нее внимания.

– Н-нам сюда.

Они прошли через стеклянную дверь, отделявшую зал, где работали ученые, от оранжереи. Тут было гораздо теплее, чем снаружи, – Кая расстегнула куртку. Здесь, сплетаясь друг с другом, борясь за место, росли десятки самых разных растений – среди них были и знакомые Кае, и незнакомые. Деревья, кустарники и травы, яркие цветы – в оранжерее царило лето, и это ощущалось очень странно, неестественно – ведь снаружи была осень. Было темно и влажно, как в лесу, но пахло непривычно. К запахам хвои и влажности примешивались незнакомые запахи, сладкие, приторные. Кая рефлекторно задержала дыхание.

Посмотрев вверх, она увидела стеклянный купол, увитый ползучими растениями. В путанице листьев тут и там виднелись крупные розовые бутоны. Видимо, они и источали сладкий аромат. В полумраке жались к стенам растения с крупными глянцевитыми листьями, которые неярко, но заметно светились. Мимо Каиной щеки – она отшатнулась – легко пролетела бабочка. Крылья бабочки были ярко-красными, с белыми глазками и желтыми ободками. Таких ярких бабочек в обычном лесу не встретишь. Машинально она прижала красный камень, надежно спрятанный за подкладку куртки, ладонью.

– В-в т-том углу есть к-к-куколки.

– Я не на бабочек смотреть сюда пришла, – прошептала Кая, оглядевшись по сторонам. – Чего тебе от меня надо?

– Н-не т-так громко. – Марта тоже опасливо огляделась. – Н-не п-привлекай внимания.

– Если ты не хотела привлекать внимание, зачем предложила встретиться здесь?

– У с-стен здесь в-везде есть уши, – прошептала Марта, сощурившись. Выглядело это довольно зловеще. – Т-ты п-пришла к с-своему д-другу, и мы разговорились. Это к-куда проще объяснить, чем в-встречу в г-городе н-ни с того н-ни с сего. В-все знают, что я… н-не мастер заводить д-друзей.

Это звучало разумно.

– Ну хорошо. – Кая наклонилась, сделав вид, что пристально разглядывает сиреневатый мох на подгнивающем бревне. В лесу она такого мха не видела. – Что ты хочешь сказать?

– Я з-знаю, ч-что т-ты в-в-внучка Л-левандовского. – Видимо, заикание усиливалось, когда Марта волновалась, и Кае приходилось напрягаться, чтобы разбирать, что она говорит. – М-моя б-бабушка и д-дедушка с-с ним работали. П-потом б-бабушка ок-казалась в П-п-петербурге – С-с-северном г-городе… М-моя м-мама, ее сестра и брат родились т-там, а п-потом и я.

Они перешли к пучкам звездчатого папоротника Кае по пояс.

– Я в-выросла в П-петербурге. – Марта шепотом рассказывала свою историю самому высокому из папоротников, не глядя на Каю. – Б-бабушка с д-дедушкой жили в старом б-бункере, пока его не затопило. Б-было большое н-наводнение… У н-нас часто с-случались наводнения. Г-гибли люди. Брат мамы… т-тоже. П-после этого м-моя м-мама… Она была н-не с-совсем в п-порядке. Т-тетя за н-ней присматривала. М-меня р-растили б-бабушка с д-дедом.

Кая продолжала слушать молча – там, где она выросла, принято было выражать сочувствие чужим потерям тишиной, и никак иначе.

– Однажды в С-северный г-город п-приехали люди на п-паровых машинах. Отсюда, из К-красного города. Они с-сказали, ч-что работают над н-научным п-проектом – ч-чтобы закрыть п-прорехи. М-моя б-бабушка, д-дед и его друг Ант-тон… Они б-были уже немолоды, н-но все равно п-поехали, п-потому что всегда мечтали исправить т-то, что случилось с миром. Т-тетя т-тоже решила п-поехать и взять м-маму с-с с-собой. Я п-просила б-бабушку не уезжать. В-вся моя жизнь осталась в-в С-северном городе. Н-но б-бабушка сказала, что д-делает это р-ради меня. Она х-хотела, чтобы я жила там, где т-тепло, где есть г-горячая вода и свет, г-где все к-каждый год едят досыта. Д-дед с ней согласился. Н-но г-главное…

Мимо прошла невысокая полная женщина в белом халате с лейкой в руках, и Марта умолкла и молчала, пока та не отошла достаточно далеко от них.

– Г-главное – она х-хотела все исправить. Она с-сказала: «М-марта, т-ты подумай, в к-каком мире будут жить твои д-дети. Это зависит от м-меня, от д-дедушки, от нас с т-тобой». И я с-согласилась. Ч-что я еще могла с-сделать? Я н-не могла остаться там б-без них, од-дна.

Кая ее отлично понимала. Она бы тоже ни за что не разлучилась с дедушкой… Именно это привело ее сюда, в теплицы, к огромным папоротникам, и заставило слушать историю заикающейся девчонки в белом халате.