Зона ужаса - К. Р. Александр

Минуточку.

Я вроде бы её открыла перед уходом. Просто убедилась, что внутри ничего нет. При свете дня она не пугала. И вот я стою перед ней, и сердце выпрыгивает от страха.

В чулане может прятаться что угодно!

– Фредди! – зову я снова, но теперь не так громко.

Молчание.

Внезапно я вспоминаю тишину и холод, которыми встретил меня дом. По спине бегут мурашки.

Я подхожу к чулану, тянусь к дверной ручке.

– Фредди? – хочу прошептать я, но срываюсь на визг.

Решительно поворачиваю ручку. Сердце грохочет, заглушая скрип двери.

А затем останавливается от представшей глазам картины. Ни клоуна, ни Фредди. Вообще никого.

Никого. Только крошечная жестянка на полу и клочок бумаги внутри неё, а на нём жирно выведено:

Я ЗДЕСЬ.

Дешон

Моя комната похожа на поле боя с потусторонними силами, но я ни капли не верю, что это убережёт от призрака.

Я отправился в библиотеку сразу после открытия и несколько часов просидел там, пытаясь найти хоть что-то, способное помочь. Однако в большинстве книги по магии были современными и содержали только дурацкие любовные заклинания да убогие заговоры, от которых прямо-таки разило бесполезностью. Требовалось что-то посерьёзнее, что-то опробованное в деле. А попадался один мусор. Все фильмы и истории о призраках лгали. В них жертва всегда находит ответы в библиотеке. Там ведь собраны знания мира, верно? Так почему я ничего не нашёл? Или нужно искать ответы онлайн? Да ну! Проще наткнуться на что-нибудь полезное в сборнике «простых заговоров для хорошей домохозяйки».

Я принялся за другие книги из собственной библиотеки. За фэнтези и паранормальные триллеры. Здесь, по крайней мере, есть наводки, как отбиться от призрака. Только их недостаточно, а меж тем скоро стемнеет.

Я стою в углу и обозреваю свои труды.

Соляное кольцо явно показало себя бесполезным, так что я сбегал в местную сувенирную лавку за пачкой дешёвых кристаллов кварца. Они опоясывают мою постель, как и розовая гималайская соль, за которую пришлось выложить вдвое больше, чем за обычную поваренную. Надеюсь, это окупится. Ещё у меня есть карточки для заметок, изрисованные рунами, магическими символами и изображениями, которые защищают, наверно, от всего. Здесь кресты и звёзды Давида, пентаграммы и хамса. Свечи по четырём углам комнаты, а под окнами и дверью тоже насыпаны кристаллы и соль. Целые страницы покрыты мантрами и защитными заклинаниями, которые я смогу повторять. Ладно, не стану обманывать, я всё-таки распечатал кое-что из интернета. Библия под подушкой. Деревянный кол у изголовья. Даже немного святой воды в мисочке на прикроватной тумбочке – добыл в самой старой церкви городка. Подумывал расспросить священника, знает ли он, как дать отпор призраку, но, опять же, в фильмах взрослые никогда не верили детям, когда те говорили о подобном.

И всё же, хоть я и предусмотрел многое, этого недостаточно. Может, пригласить Кайла переночевать? Я звонил ему несколько раз, но он говорил, что занят. К тому же завтра в школу, и мама с папой не разрешат ему остаться со мной, как бы его ни любили.

Да и потом, он наверняка поднимет меня на смех. Я и сам понимаю, что все эти предосторожности, призванные сохранить жизнь, выглядят глупо.

Родители зовут ужинать. Я бросаю на комнату последний взгляд и запираю дверь на ключ.

Кайл

Не знаю, чего я боюсь больше: ужина или того, что потом отправят спать. Нарочно провёл весь день на улице, но возвращаться всё же придётся. Отец, конечно, дома. И ужин, конечно, предстоит неприятный. Впрочем, как обычно.

Когда я вхожу на кухню, мама стоит с бокалом вина в руке и нервно смотрит на отца, сидящего за нашим обеденным столом. Мне знаком этот взгляд: он весь день пьянствует.

При виде меня он на мгновение отрывается от тарелки, с горкой наполненной макаронами. Я замечаю, что он и чесночный хлеб почти весь съел. Рядом стоят три пивные бутылки, причём полная только одна. Да и то наполовину.

Мама с нервной улыбкой кивком приглашает меня за стол, на котором стоят спагетти с соусом, чесночный хлеб и салат из пакетика – потуги на полноценный семейный ужин. Мысли пускаются вскачь. Мне сегодня не до игр в нормальную семью. Я молча накладываю себе еды. Мать садится и делает то же самое. Я за стол не сажусь.

– У меня много домашней работы, – вру я. – Поем у себя в комнате и займусь уроками…

– А ну сядь! – орёт отец и бьёт кулаком по столу, отчего тарелки и столовые приборы подскакивают. Его глаза прищуриваются, зло смотря на меня. – Твоя мать приготовила ужин. Не смей выказывать ей неуважение своим уходом!

Во рту появляется вкус желчи. Так бы и бросил в этого гада стулом, сказал бы, что не ему говорить об уважении. Впрочем, я не поддаюсь гневу. Не кидаю стулом и не ору в ответ. Заталкиваю гордость поглубже и бросаю взгляд на маму, которая виновато смотрит на меня. Знаю, она разрывается между ним и мной. А ещё знаю, что она ему никогда слова против не скажет. Слишком боится. Время замирает. Ждёт, пока я приму решение.

Я сажусь за стол напротив отца. Напряжение спадает. Я буквально слышу, как облегчённо вздыхает мама. Но не сказать, чтобы мы сразу стали счастливым семейством: отец молча возвращается к еде и почти на меня не смотрит, но когда всё же удостаивает внимания, его взгляд буквально сочится ядом.

И вдруг я что-то слышу. Этакое тихое, вкрадчивое шипение.

Вначале принимаю его за шум воды в мойке, но вскоре осознаю, что все остальные звуки исчезли.

Я поднимаю взгляд.

Мать замерла, не донеся вилку до рта. Не моргает. Не шевелится.

Отец тоже будто окаменел.

Что за?..

Шипение становится громче. Оно исходит не из водопроводного крана, а от отца. Сгорбившись над тарелкой, он смотрит на остатки макарон с воткнутой в них вилкой. Рот чуть приоткрыт.

Именно оттуда и доносится шипение.

– Отец? – шепчу я. – Что?..

У него во рту что-то шевелится.

Вначале я думаю: язык. Но вдруг он становится длиннее.

Нет, не язык.

Голова змеи.

Она стекает по губам,

удлиняется,

извивается,

крадётся

к отцовской тарелке,

плюхается в неё,

сворачивается,

поднимает голову и смотрит

прямо

на

меня,

а тем временем

с губ

соскальзывает

ещё одна змея.

Первая шипит, напрягается.

Распахивает пасть с бритвенно-острыми зубами.