Призрак мальчика в пижаме - Дж. Э. Уайт

– Ты чего?! На фига?!

– Ну, может, они могли бы объяснить, почему они здесь…

– Мне это ни к чему, – сказал Бенджи. – А потом, всё равно ничего бы не вышло. Призраки не разговаривают.

– Но мы же оба слышали, как тот малыш плачет!

– Ну да, звуки они издают. В основном плачут, когда такое случается, но в прошлом году был один, который хихикал.

Он отвёл глаза и снова принялся теребить завязки на капюшоне.

– Очень мне это не понравилось… Но говорить они не говорят.

Эта информация вызвала у Корделии множество новых вопросов. «А понимают ли они то, что говорим мы? Почему они молчат – нарочно? Или просто не могут говорить?» Но судя по виду Бенджи, он её любопытства не разделял. Для него привидения были просто проблемой, от которой ему хотелось избавиться.

– А сколько их тут всего? – спросила Корделия.

– Количество всё время меняется. Появляются новые. Старые исчезают.

– То есть как исчезают? Вроде как… умирают? Но они ведь уже…

– Я тоже этого не понимаю, – сказал Бенджи. – Просто делаю всё возможное, чтобы с ними никогда не встречаться.

– Так ты поэтому всё время опаздываешь на уроки, да? – спросила Корделия. – Ты ходишь длинным путём, чтобы не встречаться с призраками! И наушники носишь, чтобы их не слышать.

– Ну да, – стыдливо сознался Бенджи, – так всё же получше… Я говорил родителям, думал, что можно просто перевестись в муниципальную школу на другом конце города, но это не так-то просто. Застрял я тут. Единственный выход – перевестись в платную. Я знаю, что мама с папой меня бы перевели, если бы я попросил – они ради меня и сестёр на всё готовы, – но они и так уже на двух работах впахивают. Платить за частную школу они разорятся. Так что я им сказал, что я всё это выдумал.

Корделия внезапно почувствовала себя страшной эгоисткой. А она-то только и делает, что ноет из-за переезда в Нью-Гэмпшир, потому что папа работу потерял. А Бенджи, вон, каждый день с ужасами встречается, только чтобы родителей не расстраивать…

В результате она куда больше зауважала Бенджи – и куда меньше себя самоё.

– Ну, теперь нам будет легче, раз нас двое, – сказала Корделия.

Она ожидала, что Бенджи замотает головой и пошлёт её на фиг, но он вместо этого сунул руку в сумку с учебниками и достал аккуратно сложенный листочек. И протянул его Корделии.

– На, это тебе, – сказал он. – Это план школы. Места, куда лучше не соваться, я обвёл красными кружочками.

Корделия развернула план. Красных кружочков было очень много, особенно на верхних этажах.

– Оно всё постоянно меняется, – сказал Бенджи, – но для начала и это неплохо. Мы можем делиться информацией. Стирать призраков, которые исчезли. И предупреждать друг друга о новых.

– А я-то думала, ты собирался со мной вообще не разговаривать после сегодняшнего! – улыбнулась Корделия.

– Ты извини, – ответил Бенджи, откидывая волосы со лба. – Мне просто надо было убедиться, что ты всерьёз. Но на самом деле, конечно, хорошо, когда есть с кем об этом поговорить.

– Да, я тебя понимаю.

Они пошли обратно к главному выходу. Корделия сказала родителям, что после школы задержится на дополнительные по математике. Папа должен был подъехать и забрать её с минуты на минуту.

– А ты уверен, что больше никто об этом не знает? – спросила Корделия, спускаясь по лестнице.

– Почти уверен, – сказал Бенджи. – Я не знаю, почему мы единственные, кто их видит. И главное, Корделия, не обращать на них внимания. Не разговаривай с ними. И не смотри в их сторону.

– Почему?

– Если на них не обращаешь внимания, они тебя вроде как не видят, – объяснил Бенджи. – Но если они тебя застукают на том, что ты на них пялишься, они тебя замечают!

Корделия кивнула, вспомнив свою встречу с малышом. Он же поначалу вообще никак не реагировал на её вопросы. И только после того, как она попыталась до него дотронуться, он стал реагировать на её присутствие.

– А что будет, если на них смотреть? – спросила Корделия.

– Не знаю! – дрожащим голосом сказал Бенджи. – И знать не хочу, если честно.

Теперь, когда Корделия знала, что их школа кишит привидениями, она старалась никуда не ходить в одиночку. Даже мысль о том, чтобы пройти по коридору, заполненному народом, вселяла в неё страх. Она же не всех знает, кто тут учится. Откуда ей знать, кто из них живой, а кто мёртвый? Оставалось только придерживаться маршрута, проложенного на плане, и ходить, глядя в пол.

Однако прошло несколько недель, и, странное дело: Корделии надоело бояться! Она стала чаще смотреть по сторонам и временами решалась ходить одна. Один раз она даже краешком глаза взглянула на привидение. Это был рыжий коротышка. Корделия спросила себя, а чего в нём вообще страшного. Это было всё равно, что фильм, который тебя ужасно напугал в детстве, а потом посмотришь ещё раз – а там, оказывается, ничего такого и нет.

И она вдруг перестала бояться.

Ей сделалось любопытно.

Каждый призрак был ходячей загадкой. Ну да, пожалуй, ей было чуточку страшновато, однако вопросы, которые звучали в голове у Корделии, заглушали стук её колотящегося сердца.

«Кем они были, пока были живы? Как они очутились здесь, в школе Тени? И почему их никто не видит, кроме нас с Бенджи?»

Вместо того, чтобы избегать призраков, Корделия нарочно перестроила свои маршруты таким образом, чтобы встречаться с ними как можно чаще. Каждое привидение, похоже, обитало в своём собственном мирке, окружённом невидимыми стенами. Морщинистый старик в бейсболке с эмблемой «Детройтских тигров» расхаживал взад-вперёд вдоль стеллажей библиотеки, заложив руки за спину. Девочка, ровесница Корделии, сидела за пустой партой и ждала начала урока, который так никогда и не начнётся. Они не всегда были там, в этих «зонах призраков», как окрестила их Корделия, но нигде больше она их не встречала. Их действия повторялись, будто закольцованный видеоролик. Девушка с четвёртого этажа смотрелась в зеркало в туалете, делала губки бантиком и поправляла причёску, как будто собиралась на свидание. На кухне в столовой плотный мужчина копировал движения человека, пекущего кекс: насыпал муку, вбивал яйца, замешивал, открывал дверцу духовки – а потом начинал всё заново.

Один раз Корделия уставилась на него слишком открыто – и повар её заметил.

Он аккуратно положил на стол свою невидимую ложку и направился к ней. Корделия бросилась бежать со всех ног и обернулась, только оказавшись на безопасном расстоянии. Повар стоял на пороге кухни, упёршись ладонями в невидимую преграду. Он по-прежнему смотрел на Корделию, но он достиг пределов своей зоны и не мог идти за ней дальше.