Работа над ошибками - Питер Лавси

— Это чистая правда.

— Чушь, — отрезал Даймонд. — Когда Бритт убили и все газеты написали об этом, вы не могли не вспомнить про ее автомобиль.

Пинкертон устало потер ладонями лицо.

— Выкладывайте все, как было, — потребовал Даймонд.

— Ну хорошо‑хорошо, — вздохнул допрашиваемый. — Я решил никому не говорить про машину. Я очень известный человек в своем бизнесе, мистер Даймонд, куда известнее, чем вы полагаете. Когда мне стали задавать вопросы о моих отношениях с Бритт, я сказал, что они давно закончились, что все это уже история. И это была правда. Если бы кто‑нибудь узнал про ее автомобиль, все бы решили, и вы в том числе, что мы все еще были близки с ней, и меня бы просто затаскали по допросам.

— В прошлый раз вы сказали, что после разрыва все же поддерживали с Бритт контакт.

— Да. Мы остались друзьями.

— И она больше никогда не заговаривала про тот случай на дороге?

— Я же сказал, для нее это была болезненная тема.

— А когда вы виделись с ней в последний раз?

— Примерно за три недели до ее гибели. Это было на Милсом‑стрит. Она была одна. Мы встретились около магазина — она вышла за покупками.

— И о чем вы говорили?

— Ни о чем особенном. Поделились друг с другом последними новостями. Я рассказал ей про группы, с которыми работал, она — про то, с какими журналами сотрудничала на тот момент. И это все. Мы просто поболтали несколько минут на улице.

— А по телефону после этого вы с ней не говорили?

— Нет. Это был наш последний разговор. Теперь я рассказал вам все, клянусь богом.

— Ну, и к чему все это? — раздраженно проговорил Фарр‑Джонс, когда он сам, Даймонд и Джули снова оказались в кабинете на втором этаже. — Вы убедили меня в том, что намерены взять признательные показания по поводу убийства.

— Убийства? Нет. Я говорил о том, что намерен получить важную информацию.

— Но все то, что этот тип сообщил, — лишь неподтвержденные сведения.

— Вы правы, — кивнул Даймонд.

— Он признался в том, что сознательно прятал у себя машину, — напомнила Джули. — То есть вступил в сговор с Бритт с целью сокрытия улик.

— Вы ведь не собираетесь обвинить его в этом? — ядовито поинтересовался Фарр‑Джонс. — Послушайте, вам прекрасно известно, что у меня сегодня был тяжелый день. Лично я намерен сделать перерыв до завтра.

— Да, сэр, — сказал Даймонд. — В какое время вам будет удобно продолжить разговор с нами?

— А разве мы не закончили?

— Нужно кое‑что уточнить, сэр.

— В таком случае, встретимся в одиннадцать.

— Отлично. Рядом с церковью.

— Какой церковью?

— В Стипл‑Эштон.

— Почему там?

Фарр‑Джонс ушел, и Даймонд, глядя ему вслед, покачал головой.

— У него был тяжелый день, — пробормотал он. — Прямо слезы на глаза наворачиваются от жалости. А у вас нет? А, Джули?

По странному стечению обстоятельств колокольня приходской церкви в Стипл‑Эштон не имела шпиля. Его уничтожила буря в 1670 году. Колокольня уцелела и до сих пор оставалась самым высоким сооружением к северу от Уэстбери‑Хилл. Церковь Святой Марии представляла собой внушительное строение. Отсутствие шпиля компенсировалось ребристыми башенками, благодаря которым здание выглядело скорее вычурным, чем лишенным какого‑то необходимого элемента. Размеры и убранство церкви были свидетельством высоких доходов, которые в Средние века получало графство Уилтшир от торговли шерстью. Пухлые каменные гаргульи, прячущиеся в нишах здания, напоминали вязаные детские игрушки.

Впрочем, сотрудники полиции, топчущиеся и потирающие руки у южного входа в церковь, ничего этого не замечали. Они напоминали участников похоронной процессии, ожидающих выноса гроба. Ежиться и приплясывать их заставлял сильный мороз, покрывший инеем церковное кладбище, и задувающий с востока резкий ветер.

Когда стрелки на желто‑голубом циферблате церковных часов показали ровно одиннадцать, из‑за угла появились Питер Даймонд и Джули Харгривз и подошли к остальным.

— Доброе утро, джентльмены, — произнес Питер. — Все здесь?

Вопрос был излишним. Рядом с церковью собрались и Фарр‑Джонс, и Тотт, и Джон Уигфул, и Кайт Халлиуэлл, и даже двое инспекторов, которых по приказу начальства откомандировали в помощь инспектору Уоррилоу. Последний, ко всеобщему облегчению, рано утром отбыл восвояси, на остров Айл‑оф‑Уайт, вместе с Джоном Маунтджоем, которому наскоро заштопали его раны.

Даймонд и Джули приехали на место на час с лишним раньше остальных и не потеряли даром ни одной минуты. Серые отпечатки их обуви густо покрывали проходы между захоронениями у западной стены церкви.

— Что ж, в таком случае пойдемте за мной, — сказал Даймонд. — Это не займет много времени.

Шагая по хрустящей, покрытой инеем траве, он повел остальных к могилам, расположенным в строгом геометрическом порядке. Даймонд остановился у одной из них, в изголовье которой был установлен невысокий каменный крест. Короткая надгробная надпись гласила:

— Ей едва исполнилось семь, — тихо произнес Тотт.

— Ужасно, — пробормотал Халлиуэлл, наиболее сентиментальный из собравшихся.

— Обратите внимание на даты, сэр, — обратился Даймонд к Фарр‑Джонсу.

— Смерть наступила в октябре 1988 года. Вы полагаете, девочка стала жертвой того дорожно‑транспортного происшествия?

— Мы уверены. Это единственное детское захоронение 1988 года, которое нам удалось здесь найти.

Фарр‑Джонс резко выдохнул, и из его рта вырвалось облачко пара.

— Но ребенка действительно сбил автомобиль? Вы все проверили?

— Это только что сделала инспектор Харгривз при помощи своего персонального компьютера.

— Ребенок, носивший имя, указанное на надгробии, был сбит машиной здесь, в Стипл‑Эштон, напротив местного магазина, 17 октября 1988 года в 16.45. Водителя так и не нашли.

— Ближайшими родственниками погибшей девочки являются ее отец, Джон Хиггинсон, проживающий в Белфасте, и мать, Прю Шортер. Она до сих пор живет неподалеку. Будучи профессиональным фотографом, она в свое время сотрудничала с Бритт Стрэнд.

До сих пор цепь рассуждений Даймонда была понятна Фарр‑Джонсу. Но последняя фраза, судя по выражению его лица, вызвала у него недоумение.

— Прю Шортер предложила Бритт Стрэнд свои услуги фотографа летом 1990 года, то есть почти через два года после гибели дочери, — пояснил Питер. — У нее возникли серьезные подозрения, что именно Бритт Стрэнд сидела за рулем автомобиля, сбившего ее ребенка. Но Прю хотела удостовериться в том, что права, поскольку намеревалась отомстить за смерть дочери. Итак, Прю Шортер работала на Бритт в качестве фотографа летом и осенью 1990 года — пока не убедилась, что ее предположения верны, и не дождалась подходящего момента, чтобы осуществить свой план.