Трибьют - Нора Робертс

— Вы думаете, что вам позволено так обращаться с людьми? Вы думаете, вам позволено такое говорить людям? Что? Что? — он наступал на нее, так что она оказалась прижатой к стене амбара.

Шокированная видом обычно дружелюбного Стэна, у которого теперь на лбу вздулись вены, Силла выставила перед собой руки, пытаясь этим жестом защититься и призывая к миру.

— Вы думаете, что лучше всех нас, потому что у вас есть деньги и вас показывают по телевизору?

— Я не понимаю, о чем вы. Где…

— Черт возьми, у вас хватило наглости позвонить моей жене и говорить с ней в таком тоне?

— Я не…

— Если вас не устраивает моя работа, говорите со мной. Понятно? Не звоните мне домой и не кричите на мою жену.

— Стэн, я никогда не разговаривала с вашей женой.

— А теперь вы говорите, что она лжет? — Он вплотную приблизил свое лицо к лицу Силлы, так что она кожей ощущала его ярость.

— Я не звонила ей. — Силла чувствовала, как тревога комом собирается у нее в горле, и говорила отрывисто. — Я не знаю, черт возьми, о чем вы говорите.

— Когда я вернулся домой, она была очень расстроена и даже не могла говорить. Заплакала. Единственная причина, почему я не пришел сюда прямо вчера, — она уговаривала меня не делать этого, и я не хотел оставлять ее одну в таком состоянии. У нее повышенное давление, а вы решили отыграться на ней. Потому что вам не понравилась моя работа.

— Повторяю вам, я никогда не звонила вам домой, я никогда не разговаривала с вашей женой, и мне нравится ваша работа. Совсем наоборот. Зачем, ради всего святого, мне тогда нанимать вас, чтобы вы сделали пол в кухне?

— Вот и объясните мне, черт возьми!

— Не знаю! — крикнула она. — Когда я якобы звонила вам домой?

— Вчера вечером, около десяти — вам это прекрасно известно. Я вернулся около половины одиннадцатого. Она лежала, вся красная и дрожащая, потому что вы кричали на нее как безумная.

— Вы когда-нибудь слышали, чтобы я кричала как безумная? Вчера в десять я была у Форда. Сидела у телевизора. Спросите его. Господи. Стэн, вы работаете здесь уже несколько месяцев. Вы должны знать, что я так себя не веду.

— Она сказала, что это были вы. Силла Макгоуэн, — сквозь гнев Стэна постепенно проступала растерянность. — Вы сказали Кей, что она тупая деревенщина, как и большинство людей здесь. Что я не умею класть плитку и что вы позаботитесь, чтобы все об этом узнали. А когда я лишусь работы, то винить в этом будет некого, кроме моей ленивой задницы. И что вы подадите на меня в суд за то, что я вам все испортил.

— Если ваша жена деревенщина, то я тоже. Я теперь здесь живу. Я не приглашаю работников, которые не умеют работать. На самом деле я порекомендовала вас своей мачехе — если она когда-нибудь уговорит отца переделать ванную. — Она почувствовала, что задыхается, но тревога начала постепенно ослабевать. — Зачем мне делать это, Стэн, если я считаю, что вы все испортили?

— Она не могла все это придумать.

— Конечно, — Силла судорожно вдохнула. — Конечно. А она уверена, что звонивший назвался моим именем?

— Силла Макгоуэн, а потом Кей сказала, что вы… они, — поправился он, явно готовый трактовать сомнение в пользу Силлы, — сказали: «Вы знаете, кто я». Тем самым тоном, каким люди хотят заявить, что они важная персона. А потом просто набросились на нее. Я целый час ее успокаивал, когда вернулся с бейсбольного матча. Заставил ее принять тайленол, чтобы она заснула. Она была так расстроена.

— Мне очень жаль. Мне очень жаль, что кто-то использует мое имя, чтобы расстраивать вашу жену. Не знаю, зачем… — Ком в горле переместился ниже, продолжая пульсировать где-то в груди. — Постойте-ка… Поставщик досок для пола сказал, что я позвонила им и внесла изменения в заказ. Поменяла орех на дуб. Но я этого не делала. Я думала, что это просто ошибка. А может, не ошибка. Кажется, кто-то меня преследует.

Стэн сунул руки в карманы, а затем снова вытащил.

— Это не вы звонили?

— Нет, не я. Стэн, я пытаюсь заработать хорошую репутацию и открыть здесь свой бизнес. Я пытаюсь установить хорошие отношения с субподрядчиками и рабочими. Когда кто-то проник в мой дом и разгромил ванные, вы взялись все восстановить, и я знаю, что вы сделали мне скидку.

— У вас были неприятности. Кроме того, я гордился этой работой и хотел все исправить.

— Я не знаю, как исправить то, что произошло с вашей женой. Я поговорю с ней, попытаюсь все объяснить.

— Лучше я сам, — он вздохнул. — Простите, что накинулся на вас.

— На вашем месте я поступила бы точно так же.

— Кто мог это сделать? Назваться вами и оскорблять Кей?

— Не знаю, — ответила Силла и подумала о миссис Хеннесси. Ее мужу предстоит провести два года в психиатрической лечебнице. — Но надеюсь, что смогу сделать так, чтобы это не повторилось.

— Думаю, мне лучше вернуться домой и все объяснить Кей.

— Ладно. Так вы придете в четверг?

Он смущенно улыбнулся.

— Да. А если вам понадобится позвонить мне домой, может, мы придумаем пароль или что-то в этом роде?

— Может быть.

Она стояла в тени амбара рядом с прислоненными к стене и разложенными для просушки на пильных козлах наличниками. И думала, сколько еще раз ей придется платить за чужие преступления, грехи и ошибки.

Силла стояла в спальне, разглядывая свежеокрашенные стены, а ее отец закрывал крышкой начатую банку краски. Она смотрела, как яркий дневной свет наполняет комнату, заставляя стены сиять.

— Наличники не готовы, полы еще нужно доделать, но, стоя здесь, я все равно испытываю радостное возбуждение.

— Чертовски хорошая работа, — он встал и вновь окинул взглядом стену.

— Ты можешь этим зарабатывать.

— Всегда полезно иметь запасной вариант.

— Ты покрасил почти весь дом, — Силла повернулась к нему. Она все еще не могла придумать, как к этому относиться и что сказать отцу. — Ты сэкономил мне несколько недель. Тут благодарностью не отделаешься.

— Ерунда. Мне нравится эта работа — во всех отношениях. Мне нравится участвовать в этом. В преображении. Мы пропустили столько летних месяцев, ты и я. Я счастлив, что провел это время с тобой.

Несколько секунд она просто стояла и смотрела на него, на своего отца. А потом сделала то, что никогда в жизни не делала. Первой подошла к нему, поцеловала в щеку и обняла.

— Я тоже.

Он крепко обнял ее в ответ, и она почувствовала, как отец вздохнул.

— Ты помнишь, как мы впервые встретились здесь? Я пришел к черному ходу, а ты поделилась со мной сэндвичем, который мы ели на просевшей передней веранде?