Человек-эхо - Сэм Холланд

сложный, сварливый и вообще заноза в заднице. Но под всем этим… Все это потому, что Нат думает, будто он этого не стоит. — Пауза. — Мы-то с вами знаем, какой он на самом деле, так ведь? — тихо заканчивает она.

Джесс опять кивает, не доверяя себе что-нибудь произнести.

Кара похлопывает ее по руке.

— Отдыхайте. Но как-нибудь загляните к нему, хорошо? Отделение «Беррел», шестая палата.

Детектив оставляет Джесс одну. И в пустой палате та начинает плакать. Все свою жизнь она чувствовала себя ущербной, порченым товаром. Чем-то сломанным, ни на что не годным.

А Гриффин понял. Понял, потому что чувствовал то же самое. Вел себя как эдакий плохиш — сплошь кулаки да насупленные брови. Но он не был таким. Он любил свою жену, любил Кару, своих племянницу с племянником. Может, и ее он тоже полюбил.

Джесс вытирает слезы рукавом и садится на кровати. Чувствует, как слегка натягиваются швы, как трутся друг о друга кости под гипсом. Надо подождать, попросить инвалидное кресло, но она понимает, что если будет и дальше пребывать в нерешительности, то придется окончательно отказаться от этой затеи.

Джесс отсоединяет капельницу от катетера в руке, кое-как встает, тянется за халатом и парой костылей, припасенных до того времени, когда ей разрешат ими пользоваться. Но ей это не впервой, и скоро она быстро ковыляет по коридору, выискивая по указателям дорогу к его отделению.

Плиточный пол холодит босые ноги, попадающиеся по пути медсестры бросают на нее недоуменные взгляды, но никто ее не останавливает.

Наконец Джесс видит табличку с номером шесть, ненадолго задерживается перед ней. Дверь палаты приоткрыта, и ей видно Гриффина, опирающегося спиной на подушку. Глаза у него закрыты, и секунду она наблюдает за ним.

Абсолютно все в нем сейчас не так — в этом решительном бесстрашном мужчине, когда он неподвижно лежит под бледно-голубым больничным одеялом рядом с попискивающими сбоку от него мониторами.

Джесс пытается напомнить себе о своих планах уехать, но тут же выбрасывает эту мысль из головы.

Гриффин открывает глаза и поворачивается к двери. Улыбается, завидев ее.

«Я не могу бросить тебя», — думает она.

— Привет! — говорит он, и Джесс входит в палату.

«Скажи мне, чтобы я осталась, — думает она, — и я останусь».

Глава 83

— Хреново выглядишь, — говорит она.

— А сама-то!

Но Гриффин не может удержаться от улыбки. На ней пижама в сине-белую полоску — одна штанина собралась в гармошку над белым гипсом, сверху серый халат… Но она — единственный человек, которого он сейчас отчаянно хочет видеть.

Джесс присаживается рядом с его кроватью.

— Как себя чувствуешь?

— Все болит. И жутко хочется сигаретку, но они не разрешают.

— Вообще-то пора бросать. Когда-нибудь эти штуки тебя убьют, знаешь ли.

Он смеется и тут же морщится от боли.

— Наверное. Как ты?

Она пожимает плечами:

— Получше.

— Джесс, — произносит Гриффин. — Когда я тогда ночью ушел, я… — Он останавливается. Но должен ей это сказать. — Я ходил покупать наркотики. Просто на улице. Чтобы хоть чем-то умерить боль. Прости, я не должен был бросать тебя…

Джесс перебивает его:

— Я знаю. Сейчас это неважно. Как все прошло с Карой?

— Гм! — Вот и все, что он способен сказать в ответ.

Когда Гриффин очнулся, сестра сидела рядом с ним. Он был на седативах, заторможенный, в голове все путалось, и поначалу ему понадобилось какое-то время, чтобы восстановить в памяти недавние события. Но потом он все вспомнил. Лорен, мертвую и висящую на дереве. Ноя Дикина с пистолетом в руке. Напарника его сестры. Человека, с которым Кара проводила, блин, чуть ли не каждую секунду, — человека, о котором он часто тихо гадал, не рассматривает ли тот его сестру как нечто большее, чем просто коллегу. И этот человек оказался убийцей. Убийцей его жены…

Кара тогда подняла на него покрасневшие глаза.

— О, Нат! — произнесла она, а потом расплакалась. — Я не знаю, я не знаю…

Он потянулся к ней и положил слабую, дрожащую руку ей на плечо.

— Я тоже в жизни бы не подумал, — ответил он тогда, вновь в той же мере ощутив стыд и унижение, как и в тот момент, когда увидел в лесу Ноя. Он никогда не любил Дикина. Но чтобы тот оказался серийным убийцей?.. Гриффин и представить себе такого не мог.

— Ты не винишь меня?.. — У Кары не было нужды заканчивать фразу. Он и так понял, о чем она спрашивает. «Смерть Миа — это моя вина?»

— Нет, — отозвался он.

Но после того как сестра ушла и Гриффин остался один, а отвлечь его от тоскливых мыслей могло лишь тихое попискивание мониторов, то осознал, что покривил душой. Да, да, он еще как винит ее! Она ведь профессиональный детектив, причем в немаленьком звании. И возглавляла проводимое тогда расследование. Она должна была понять. То чувство вины и собственной несостоятельности, что поселилось у него в душе после смерти Миа, никуда не девалось, только теперь он делил его с Карой.

Но она — его родная сестра. Его практически единственный близкий родственник. Он простит ее, он знает это. Но только не сегодня.

…Они с Джесс некоторое время сидят в молчании. Гриффин так многое хочет сказать ей, но, как и с Карой, не знает, с чего начать.

— Я уезжаю, — вдруг выпаливает Джесс. — В смысле, мы все уезжаем. Мама с папой думают, что так будет лучше. Для Элис.

— О… — Он примолкает. — А сама-то что думаешь?

— Наверняка они правы.

— О! — повторяет Гриффин. Новость явно застала его врасплох. Он думал, что… Да он и сам не знает, что думал. Что они будут вместе? Где? В его убогой полуподвальной квартирке? Да это просто смешно. Теперь она вернула себе свою собственную жизнь. Свою дочь, свою семью. Ей нужно организовать похороны своего мужа, горевать по нему…

Эта последняя неделя в его квартире была чем-то нереальным. Джесс была просто вынуждена укрыться там, торчать там вместе с ним. Не более того. И совершенно неизбежно, что теперь, когда все кончилось, ее уже больше ничего не держит.

Гриффин молча изучает ее лицо, ее чудесное лицо, и воспринимает ее как то, что наверняка видит в последний раз.

— Нат… — начинает она, и он встречается с ней взглядом. Какая-то часть его позволяет сохранять надежду. — Спасибо тебе, — произносит Джесс.

Гриффин прокашливается.

— Всегда пожалуйста, — хрипло отзывается он.

Это нормально. Это совершенно нормально, повторяет он себе. У него по-любому нет на это времени. Кара говорит, что ему позволят вернуться к работе, когда