Стокгольмское дело - Йенс Лапидус

– Папа… – сказала она. – Я хотела с тобой посоветоваться. Я… я не знаю, как долго смогу жить с Зетом. Не особенно получается. Надо искать что-то другое.

– Грустно слышать.

– Хочу купить квартиру. Недорогую. Проблема в том, что… ну, ты сам знаешь: скорость. Нашел что-то – оформляй мгновенно. Иначе уплывет… – Из всех людей на Земле меньше всего ей хотелось бы врать отцу. Но что делать… – И я подумала… если вы ненамного увеличите заем на виллу, вы же можете мне одолжить?

– А что за спешка? Ты вполне можешь пожить у нас. И спокойно выбрать квартиру. И не купить, а снять.

– Да… могу, конечно. Но думаю, что к добру это не приведет. Ты же знаешь: для мамы я, как спичечный коробок. Чиркнет случайно – и вспыхнет. Она сама не рада, но… нет, и для меня, и для вас лучше, если я буду жить отдельно. Но тогда надо иметь деньги наготове.

Отец откинул голову. Опять закрыл глаза.

– Ты права, золотце. Конечно, ты права. Тебе нужно свое жилье. Покой и возможность сосредоточиться. Психология – непростая штука, придется много заниматься…

О господи… еще и эта заноза. Психология… придется ведь когда-то признаться, что ее заоблачных баллов в этом году не хватило. Но не сейчас.

Она вспомнила рассказ бабушки, его матери, и ей очень хотелось спросить: как вышло, что он, мечтавший стать музыкантом, пошел по другой линии?

Тоже не сейчас, можно наступить на старую мозоль и все испортить.

– Само собой, деточка, само собой… как только ты что-то найдешь. Мы одолжим тебе, сколько надо. Но сейчас, кажется, никакой гонки нет. Подождем немного…

Сердце у Роксаны рухнуло в живот. Так бывает, когда самолет проваливается в воздушную яму.

В автобусе посмотрела Инсту.

Американские страницы переполнены начавшимся музыкальным фестивалем Coachella. Толпы народа, поставленные в геометрическом порядке палатки, девушки – нарядные и в то же время богемные, все как Джиджи Хадид[63], сцены с пиротехническими чудесами.

А шведские – каждый второй с гордостью демонстирует билеты на летний, уже не американский, а шведский фестиваль – Into the Valley.

И бесконечная перемотка: где взять восемьсот тысяч? За три недели.

Это уравнение не сойдется никогда.

Роксана машинально листала страницы Инсты.

Группа пьяных, а скорее всего, обкурившихся американцев пляшет в пустыне.

Стоп.

А если?

Они за эти месяцы с кем только не перезнакомились: с диджеями, устроителями… не говоря о клиентах.

Мысль постепенно принимала форму, обрастала подробностями, даже картинками.

Их единственный шанс собрать нужную сумму вовремя – организовать собственный самодеятельный клуб. Только тогда они смогут контролировать продажи. Плюс доходы от билетов.

Они с Зетом открывают собственный клуб. Самодеятельный. «Черный», как их называют.

Чернее черного.

Тедди нашел нужную кнопку и нажал.

Ожидал услышать какой-нибудь механический голос, который начнет спрашивать: куда, к кому и зачем. Но нет, никаких вопросов не последовало. В замке зажужжало, и загорелась зеленая лампочка. Вообще-то и спрашивать незачем: о чем спрашивать, если на кнопке написано «зубоврачебный кабинет».

Он повернулся к Деяну:

– Мой телефон все время включен, что бы ни случилось.

Деян усмехнулся из-под надвинутого козырька бейсболки с надписью LA.

Те, кто следит за модой, носят мягкие черные кепки, скейтбордисты и фаны трэш-метала – высокие, с прямым козырьком, свеннисы из Тэбю и Сальтшёбадена предпочитают темно-синие бейсболки NY.

Но на Деяне эта шапочка смотрится не менее дико, чем, к примеру, колпак балаганного мага.

Тедди хлопнул его по плечу.

– Если они меня усыпят, дождись. Будь на стреме.

Стоматологический прием в Альбю. Под их кнопкой в лифте кто-то изобразил слегка стилизованный фаллос.

Опять начал болеть зуб. Зуб… не зуб, а имплантат. Ему вырвали один зуб, пока он сидел в тюрьме. И еще одно преимущество работы в «Лейоне»: какая-то хитрая частная страховка покрывает лечение зубов. Если бы он платил за этот имплантат из своего кармана – зарплата за четыре месяца.

Теперь страховки нет, а боль такая, будто ему вместо искусственного зуба, имплантата, вставили сломанное бритвенное лезвие.

Так продолжается уже около месяца. Он практически ничего не ест и не спит.

Его охватила паника.

К тому же он не может просто взять и пойти к зубному врачу. Деян должен обеспечить прикрытие. Если полиция каким-то образом узнает, что он записался на прием, – конец.

Зубной врач – средних лет женщина с веселыми ямочками на щеках и теплым финским акцентом. Она так приветливо и сочувственно улыбнулась, что у Тедди сразу отлегло. Украдкой проверил, включен ли мобильник, есть ли покрытие, и, не дожидаясь приглашения, разинул рот, насколько мог.

И закрыл глаза. Успел только заметить переводную картинку на фонарике, которым она посветила ему в рот: бело-голубой ангелочек.

Вот кто ему нужен. Ангел-хранитель.

Не попасться на радар. Не только тем, кто обстрелял их в Осло. Еще и полиции. Если бы не Деян, Тедди был бы сейчас вне подозрений: его нашли бы на газоне рядышком с Фредриком О. Юханссоном. Но Деян со своей «теслой» его спас, и теперь он главный подозреваемый. Оказывается, именно он, Тедди Максумич, скорее всего и убил известного финансиста. Полиция уверена. А что тогда говорить о желтой прессе…

Тайная и почти всемогущая сеть извращенцев, педофилов и насильников. Щупальца, как постепенно выясняется, длинные, куда длиннее, чем они думали. От них скрыться трудно. А от полиции – почти невозможно. В более далекой перспективе – даже не почти. Невозможно.

В молодости у Тедди было полно приятелей, которых объявляли в розыск. Они относились к этому легко: подумаешь, поживу немного у родителей, поиграю в телевизионные игры, потрясу диван с какой-нибудь девчушкой. Главное – не паниковать. Но крутым ребятам – а они все были круче некуда – такая жизнь не подходила. Они ее просто не выдерживали. Надо было пообщаться с приятелями, поснимать телок, не упустить что-то важное.

А полиция к этим делам относится серьезно. У них твои фотографии, подробные описания, анимации походки – в каждой патрульной машине с синим блендером на крыше. Они давно занесли тебя в регистр, они знают, с кем ты дружишь, какие сайты открываешь. Знают даже фрёкен в детском саду, куда ходит твой ребенок и где ты навещаешь его по пятницам.