Синий мопс счастья - Дарья Донцова

– Папа, – пытался вразумить отцаСергей, – Веру никаким расследованием не вернуть.

– Дядя Вася, – просил Борис, –не надо!

– Хочу наказать виновных, – уперсяВасилий.

И невероятное случилось. Был найден человек,передавший Вере бутылку. Им оказался сотрудник Рагозин, студент медицинскоговуза, подрабатывающий в клинике санитаром.

– Как фамилия санитара? – Я чуть неупала со стула.

– Рагозин, – спокойно повторилаГликерия, – якобы он принес водку для себя, хотел отпраздновать деньрождения, угостить сотрудников. А Вера, хитрая, как все пьянчуги, укралаполлитровку. Но потом выяснилось – родился парень шестого сентября, ну ипришлось ему признаться, что Вера просто пообещала ему денег, а он и приволоквыпивку. Уж не помню, сколько ему дали.

Василий, узнав правду, свалился со следующиминфарктом. Через месяц художника не стало, для Гликерии наступили тяжелыевремена, пришлось тянуть на себе двух студентов, Бориса она давно считалародным сыном.

Ну а потом, постепенно, жизнь устаканилась.Юноши получили дипломы. Боря стал врачом, Сережа актером, только не очень-то уних получалось с карьерой.

Боря женился рано, и Гликерия толькоудивлялась, глядя на племянника. Тот был вылитый отец, вечно заводил любовниц,стоило Наташе летом уехать на дачу, как в доме появлялись бабы. Гликерия толькокачала головой. Слава богу, что молодые жили отдельно, в квартире, доставшейсяНаташе от родителей. И еще, Борис совершенно не пил, капли в рот не брал, дажене мог видеть спиртное, этим он совершенно не походил на покойных родителей, нобабником был отменным, и Сергею пару раз приходилось выручать сластолюбивогобратца. Борис очень боялся, что сведения о его похождениях дойдут до жены.Властная, бескомпромиссная Наташа ни за что бы не простила супругу измены. А вте годы Борис ничего не имел, его материальное благополучие целиком и полностьюзависело от Наташи, это у нее были квартира и дача. В случае развода Боряостался бы голым, потому что за все время брака они с женой ничего совместно неприобрели. К тому же Наташа работала гинекологом в больнице, делала аборты иполучала намного больше Бориса, преподававшего в медицинском институте.

Но потихоньку дела у всех наладились, откудани возьмись у Бори появились деньги, потом он основал академию.

– Борис взял к себе брата, платил емухорошие деньги, но Сережу тоже не назовешь неудачником, он создал агентство«Арлекино», – щебетала Гликерия.

– Что? – Я снова чуть не упала.

– «Арлекино», – повторила страшнодовольная собой Гликерия. – Он с вами, Ниночка, устраивает праздникилюдям. Одна беда, меня привлечь не хотите. Столько раз я подкатывалась к сыну,а он только отмахивался: «Мама! Общайся с подружками, не выдумывай! Никакого«Арлекино» нет! С чего ты взяла?»

Гликерия Петровна замолчала, хитро прищуриласьи с торжеством заявила:

– Но потом ему таки пришлось признать,что «Арлекино» работает! Просто я прижала его к стенке. И теперь знаю всюправду про вас, хотите, скажу, чем занимаетесь?

– Ну и чем? – спросила я.

– Ставите спектакли в домах богатыхлюдей, – стала загибать пальцы Гликерия, – работаете для тех, ктоможет заплатить. Сережа сначала стеснялся такого рода деятельности, скрывал этоот меня. Знаете, музыканты, служащие таперами, тоже неохотно рассказывают, гдеполучают зарплату. Но я считаю, что любой труд почетен. Да, сейчас такоеужасное время, когда искусство вынуждено приседать перед кошельком, но, сдругой стороны, даже великий Шаляпин не гнушался петь у богатых купцов вгостиных и получать гонорары. В конце концов я сумела объяснить сыну своепонимание ситуации, и он стал со мной откровенен, но работу не дает, боится замое здоровье, это же несправедливо! Милая моя! Видите, как я гримируюсь!

Я попыталась было вставить словечко, ноГликерия замахала руками.

– Молчите, молчите. Сережа тщательноскрывает от меня подробности, но я разузнала кой-чего и теперь хочу принятьучастие в ваших делах. Давайте вместе, а? Он приедет, а все уже готово!

– Ну ладно, – «сдалась» я, –вижу, вы великолепная актриса.

– Да.

– Талантливая.

– Да, да!

– Полная сил.

– Да, да!!!

– Чудесно перевоплощающаяся!

– Да, да!!!!!

– Теперь скажите, в каком представлениивы хотите принять участие?

– Ну в последнем.

– А именно?

Гликерия поправила смоляные кудри парика.

– Ох, вижу: вы все еще сомневаетесь! Нухорошо. На данном этапе вы готовите день рождения одной дамы, это сюрприз, она,естественно, не в курсе, родные праздник заказывали. Там будет все, цыганка,гадание… Ах, Ниночка, ну согласитесь, Сережа – гениальный режиссер.Представляете, к вам на улице подходит таборная в день рождения и гадает,обещает любовь, деньги, а сама с вас плату не берет. Дескать, так напророчила,увидела счастливицу и не удержалась. Для полноты картины у цыганки младенецнастоящий… Ах, вот здорово. Я бы могла ее сыграть, да! Намного лучше этойЛеоны.

– А что, Леона тоже с намиработает? – окончательно запуталась я.

– Вы же с ней поссорились, –хохотнула Гликерия, – теперь понимаете, что скрыть от меня ничегоневозможно, абсолютно! Но имя «Леона» звучит в кабинете Сережи, да, слышупорой: «Леоне такого не проделать», «Леоне только цыган играть».

– Остается лишь удивляться, каким образомвы все узнали! – восхитилась я.

Гликерия по-детски засюсюкала:

– Вы же меня, Ниночка, не выдадите?

– Нет, конечно.

– Вот, смотрите. – Жестом фокусницыбабуся достала из ящика стеклянную банку и, приставив ее к стене, сказала: –Если сюда приложить ухо, то слышно, о чем Сережа в кабинете говорит, поддверью-то неудобно, он ее иногда открывает, я пару раз еле-еле отскочитьуспела. Но, правда, не все речи хорошо разобрать можно. Спасибо, господь одарилменя способностью логически мыслить и сопоставлять факты, отсюда и мояинформированность.

– Потрясающе! – ответила я ивытащила конверт. – Теперь скажите, чье это фото?

Гликерия издала звук, похожий на кудахтанье.

– Так той счастливицы!

– Кого? – изумилась я.

Престарелая актриса закивала головой: