Синий мопс счастья - Дарья Донцова

Лера вышла замуж за Павла под чужим именем,женой парня стала безродная Марийка, и штамп о бракосочетании поставили вфальшивый паспорт, но деньги способны на многое. Сейчас Лера восстановлена винституте, окружена любовью и заботой родителей, совершенно не стеснена всредствах. Она по-прежнему ненавидит папу и маму, но замуж теперь хочет выйтиза режиссера или продюсера.

Бараки, в одном из которых жила Римма,наконец-то снесли. Ире Масловой повезло, сбылось то, о чем она мечтала. Ихсемья, ютившаяся в крошечной каморке, получила сразу две квартиры: в однупоехали Ира, ее дочка и мама, в другую – Ирин брат и его жена. Деньги,оставшиеся от Риммы, Ира не пустила по ветру, она потратила их на своеобучение, стала парикмахером и теперь хорошо зарабатывает. И только спустя годпосле произошедших событий мне в голову вдруг пришел вопрос: а где же Нина,прикидываясь цыганкой, взяла на время голубоглазого младенца? Мне думается, чтоИра могла бы рассказать кое-что интересное по этому поводу, только ее никто неспрашивал, все забыли про ребенка.

Сейчас наша жизнь течет по-прежнему.Заработанных Юлей и Сережей в командировке денег хватило на новую машину,поэтому свой старый, но вполне еще бойкий автомобиль они отдали мне. Я быластрашно рада избавиться от раздолбанных «Жигулей». В последнее время моя«лошадь» начала артачиться и отказывалась бегать. И еще, оказываясь за рулем«жигуленка», я постоянно вспоминала Юру, который исчез из нашей жизни так же,как и появился. Рагозин не сделал, по мнению следствия, ничего преступного,просто хотел познакомиться с женщиной, в его действиях не обнаружили злогоумысла, а моральный аспект не волновал никого, кроме домашних. Мы старательнообходим в разговорах эту тему, я никогда не интересовалась у Кати, как онапережила известие о предательстве «жениха». Ведь, в конце концов, Юра-то насамом деле влюбился в Катюшу, хотел на ней жениться и весьма глупо врал и Нине,и Сергею, а потом и следователю, что просто перепутал «объекты». Но я думаю,Юре просто пришлась по душе Катя, вот он и совершил рокировку. Может, следовалозакрыть глаза на все? Может, Катя могла бы быть с ним счастлива? Ох, навряд ли.Но на эти темы, как я уже говорила, мы стараемся не беседовать. Еще я пытаюсьне вспоминать Михаила Громова, неожиданно оживший призрак моей прежней жизни.

Впрочем, есть и положительный для меня моментво всей этой истории. Как большинство людей, узнав о скорой смерти, я безумноиспугалась, перестала спать, страдала… Но потом страх ушел, и взамен емупоявилась спокойная уверенность: все будет хорошо, даже после моей кончины.Прав поэт Рабиндранат Тагор, написавший когда-то;

Смерть – не тушение

Света,

Она – задуванье лампады,

Потому что настал час рассвета.

Ну и последнее, о чем я хотела вам рассказать.

Когда меня наконец-то привезли из больницыдомой, то собаки, естественно, бросились со всех лап к хозяйке. Радость их былабурной. Пришлось сесть на пол и начать обниматься с Рамиком, Рейчел, Феней,Капой и Адой. Перецеловав питомцев, я внезапно поняла, что в прихожей вертятсяотнюдь не все члены стаи, и спросила:

– А где Муля? Почему ее нет?

Сердце сжала тревога. Обычно старшая мопсихапервой кидается к двери, не случилось ли чего? Вдруг от меня скрыли очереднуюнеприятность, произошедшую в доме?

– Она загордилась, – с самымсерьезным видом сообщил Кирюша.

– Кто? – изумилась я.

– Мульяна, – хихикнулаЛизавета, – ею все восхищаются, вот у мопсихи теперь когти веером, носкверху и полная звездность.

– Ничего не понимаю, – пробормоталая, – разве собакам свойственно подобное поведение?

– Я тоже думала, что нет, –вздохнула Катюша, – но теперь переменила свое мнение, ладно, выпускайтеее.

Вовка распахнул дверь гостиной и крикнул:

– Эй, Мульдозер, иди сюда.

Но в ответ ни раздалось никаких звуков.

– Мюльчетай, топай немедленно!

Снова тишина.

– Говорил же вам, – закричалКирюша, – она теперь звезда и не откликается на зов.

– Муся, Мусяпина, Мулек, – приняласья выкрикивать все клички мопсихи, – сделай одолжение, покажись.

Послышалось цоканье, и на пороге возниклаМуля.

– Мама родная! – взвизгнулая. – Что это с ней?

– Мы ее покрасили, – гордо ответилиКирюшка с Лизаветой, – краску в твоем шкафу нашли!

– Но собака темно-синего цвета, –ошарашенно прошептала я, – она похожа на перезрелую сливу.

– Ну, учитывая размер Мульяны, это скорейтыква, – заявил Костин.

– Тыква оранжевая, – возразилаКатя, – а Муля синяя-синяя.

– Ну подгнившая тыква, – не сдалсяВовка.

– Глупости, – рассердиласьЛиза, – мы просто слегка передозировали краски, решили, что лучше погущеее намазать, и получилось очень ярко. По идее, должен бы оттенок легкойголубизны возникнуть, такая дымка, а…

– Вышла гнилая тыква, – настаивал насвоем Вовка.

– Никакая она не тыква! – обозлиласьЛиза.

– Значит, дыня, – засмеялся майор.

– Нет, – завопил Кирюшка, – несмей ее обижать, это мопс!

– Мопсы не бывают такого цвета, –пробормотала я, – они бежево-палевые, а тут глубокая синева, цветвечернего южного неба…

– Это синий мопс, – рявкнулаЛизавета, – новая порода – синий мопс!

Внезапно Катюша рассмеялась:

– На мой взгляд, очень даже здоровополучилось! Бывают же синие птицы, мне они, правда, не встречались, но яслышала, будто кое-кто их видел.

– Бог с ними, с птицами, – махнула ярукой, – у нас-то кое-что получше какого-то пернатого, синий мопс счастья,пятнадцать килограммов чистой радости.