Перебиты, поломаны крылья - Владимир Колычев

– Какой вздор!.. Если он с кем-то здесь и встречается, то не со мной…

– А с кем?

– Женщина к нему выходила, врач. Они о чем-то говорили… Я здесь ни при чем.

– Что за женщина? – вскрикнула Катя.

– Говорю же, врач. А кто именно, не скажу. Я не собираюсь перед вами оправдываться, гражданка Сатарова!

Вика перешла на строгий официальный тон, и это подействовало на Катю, как щелчок хлыста дрессировщика.

– И перед тобой, товарищ капитан, тоже, – На него она посмотрела более мягко, но так же осуждающе.

– Ты извини, что так вышло, – обескураженно пожал плечами Андрей.

– Я понимаю, ты еще мог поверить в то, что я встречаюсь с Борисом. Но как можно было поверить в то, что я встречаюсь с ним здесь, в больнице?

– Сам не знаю.

– Это я его с толку сбила, – сказала присмиревшая Катя. – Может, и не с тобой он здесь встречался. А что за женщину ты с ним видела?

– Не важно.

– Может, он с ней тогда разговаривал. По телефону. Я думала, что с тобой. А он мог с ней… Он сказал, что она следствие какое-то может провести…

– Следствие?! Врач? Следствие?

– Вот я и подумала, при чем здесь врач. И на тебя подумала…

– Ты успокойся, сядь в машину…

Андрей взял Катю под локоток, подвел ее к машине, посадил за руль. Она уже поняла, что начудила дальше некуда, поэтому подчинялась ему без возражений.

– Только не уезжай. Пока не уезжай…

Он вернулся к Вике.

– Ты что-нибудь понимаешь? – растерянно спросила она.

– Боюсь, что да… Врач у него здесь знакомая работает. Мне Парасюк про нее говорил. Елена Геннадьевна ее зовут… И ты мне про нее говорила, когда звонила…

– Да. Я ее с Окуловым видела. Они о чем-то говорили. Такое ощущение, будто она пыталась его от чего-то отговорить, а он настаивал…

– Он и с Матюшиным мог говорить. И настаивать, – глубокомысленно, но еще не совсем уцепившись за нужную мысль, проговорил он.

– О чем это ты?

– Матюшин в карцере был. Но контролеры у нас ненадежные, могли мобильник пронести. А Окулов мог с Матюшиным договориться.

– О чем?

– А о том, чтобы с Ильей покончить…

– Зачем?

– Чтобы дело поскорей закрыли…

– Но это слишком.

– Но ведь на Илью покушались… Матюшин в больнице. И Окулов здесь… Ты с Еленой Геннадьевной общалась?

– Да. А какое отношение она имеет к палате интенсивной терапии? Кто из врачей Матюшина ведет?

– Вот этого я не знаю. Врач там крутилась, бейсик у нее – Балахнина Елена Геннадьевна, я спросила, она ответила…

– Не факт, что она Матюшина ведет. Но факт, что доступ к нему имеет…

Палата, где он лежал, охранялась. Но скорее охранялся медперсонал от него, чем наоборот. И при большом желании любой врач мог подойти к нему и сделать какой-нибудь укол…

* * *

Елена Геннадьевна не могла точно сказать, любит она Бориса Окулова или нет. Но ей нравилось быть с ним. К тому же он очень убедительно обещал бросить свою невесту и жениться на ней. Он богат, и с ним она будет как сыр в масле кататься. А в ближайшей перспективе они отправятся на курорт, если, конечно, она поможет снять с него наговор, который возвел на него маньяк, нелюдь, на чьем счету не одна человеческая жизнь.

Но какой бы сволочью ни был Кирилл Матюшин, прежде всего он оставался пациентом больницы, в которой она работала. Одним полушарием она соглашалась с тем, что с ним нужно покончить, а второе упорно твердило «нет». Но Борис находился внизу, в машине, он ждал результата. А у нее уже все готово для смертельного укола. И все же она пыталась переубедить его. Пыталась, но тщетно…

Она точно знала, что ее безоговорочно пропустят в палату, где лежал Матюшин, она была уверена в том, что обычный пенициллин убьет его. Она ознакомилась с его картой больного, узнала, что у него аллергия на этот антибиотик. В том состоянии, в котором он сейчас находился, безобидная и, казалось бы, нужная инъекция непременно вызовет анафилактический шок с летальным исходом… Но ведь тогда на нее ляжет тяжесть смертного греха? Что, если Борис – это дьявол-искуситель во плоти, что, если сейчас она продает ему душу…

Не в силах выдержать гнет душевного напряжения, Елена Геннадьевна набрала номер своего мужа. И сразу же услышала:

– Меня сегодня не жди. У меня совещание…

Она знала, что у него за совещание и с кем. К любовнице своей поедет. Сволочь!..

Рано или поздно муж уйдет к своей молодке, и тогда она останется одна – если не сделает того, о чем ее просит Борис… Будь что будет!

Елена Геннадьевна решилась. Взяла заранее приготовленный шприц с закрытой иголкой, спрятала его в карман. Палата одиночная, видеокамер внутри нет, никто не увидит, как она сделает укол. А это произойдет быстро, ведь ей вовсе не обязательно искать вену. Уколет в ногу, и все…

Милиционер у входа в палату читал газету, с ее появлением лишь мельком глянул на нее и снова погрузился в чтение. Такой даже и не вспомнит, кто и сколько раз за сутки заходил к больному. Такому все равно…

* * *

Молодой милицейский сержант лениво глянул на подходившего к нему Андрея. Но тут же вздернулся, заметив звезды на его погонах. И шедшая за ним следом Вика произвела на него сильное впечатление. Он поднялся с места, рука невольно полезла к вороту куртки, чтобы застегнуть воротничок. Правда, он тут же понял, что это лишнее. Но возникший рефлекс сам по себе свидетельствовал о смятении чувств.

– Кто в палате? – не останавливаясь, спросил Андрей.

– Врач. Женщина…

– Кто именно? – спросила Вика в тот момент, когда он распахнул дверь.

Над бесчувственным пациентом с шприцом в руке склонилась женщина-врач в белом халате. Рука как будто закоченевшая, на лице застывшая страдальческая гримаса. Услышав, как вошел Андрей, она не сразу повернула к нему голову – как будто мешал спазм шейных мышц. И еще она попыталась отбросить шприц от себя, но опять же рука не слушалась ее. Как будто какой-то паралич ее сковал. Как будто он же помешал ей сделать укол больному. Если укол смертельный, то ясно, что произошло. Не всякий человек может убить себе подобного с легкой душой. Хранящийся в генах принцип «Не убий!» вступает в противоречие с богопротивными мыслями, отсюда может возникнуть ступор в пальцах – как это, судя по всему, произошло с Еленой Геннадьевной. Не смогла она убить человека.

– Что здесь происходит? – хлестко спросил Андрей.

И это вывело ее из шокового состояния. Пальцы разжались, шприц упал на пол, руки сами потянулись к лицу, ноги подкосились в коленях.

Андрей не растерялся, подскочил к ней, не давая упасть, посадил на стул.