Дымок - Дональд Уэстлейк

– Ой, прости, Пег, – произнёс запыхавшийся голос Фредди. – Я совсем потерял чувство времени.

Она улыбнулась, повернув лицо в ту сторону где, по её предположению, находилась голова Фредди. Пег хотелось относиться к Фредди ласково, пока не дёрнет за парашютное кольцо. Пусть у него сохранятся приятные воспоминания. В конце концов она действительно его любила, даже то малое, что от него осталось.

– Всё в порядке, милый, – сказала она. – Я просто сидела и думала, время и пролетело.

– Я не хотел так задерживаться.

– Не беспокойся об этом. Разузнал, что хотел?

– Да не то слово! – Возбуждение в голосе Фредди заставило Пег вновь пожалеть, что она не видит его лица. – Всё, что мне нужно, – сказал Фредди, – остаться там на одну ночь. А утром я уйду с половиной магазина.

– Это потрясающе, Фредди.

– Когда приедем домой, я звякну Джерси Джошу и спрошу, полный грузовик чего ему больше всего хотелось бы получить – и сам грузовик в придачу пусть тоже забирает – и затем мы всё провернём.

– Здорово.

– А после мы сможем вернуться сюда, – продолжал Фредди, хорохорясь, – и спокойно провести лето. Мы справимся, Пег.

Что-то коснулось её правой коленки. Пег знала, что это рука Фредди, и даже не вздрогнула.

– Это чудесно, милый, – сказала она. – Почему бы тебе не одеться?

– Сперва я тебя поцелую.

Пег зажмурилась.

39

В среду, после выходных на Четвёртое июля, пока Фредди Нун изучал уклад «Большого С» на севере штата, Мордон Лит в Нью-Йорке был вынужден вновь озаботиться поиском Фредди. Шестерёнки закрутились с самого утра, сразу после того, как Мордон поставил машину на свою безналоговую парковку. Услышав, как поблизости хлопнула дверь другой машины, он, даже не оборачиваясь, понял: ему предстоит очередная встреча с Барни Бойлером.

Точно. Вот и он сам – крепкий полноватый мужчина, что пробрался к Мордону меж припаркованных автомобилей, улыбнулся своей жёсткой улыбкой и сказал:

– Доброго утречка, законник. Хорошо провёл выходные?

Ну и вопрос. Проигнорировав его, Мордон сказал:

– Барни, порадуй меня, скажи, что ты нашёл Фредди Нуна.

– Ну, я мог бы так сказать, – ответил Барни, – но это бы значило, что я солгал. Пойдём ко мне в кабинет, вместе пораскинем мозгами.

Мордон неохотно, но со смирением фаталиста, последовал за Барни к выбранному им сегодня автомобилю – бордовому «Даймлеру». Пока Барни отпирал заднюю дверь, Мордон задал вопрос:

– Ты собираешься опробовать сиденья в каждой машине на этой парковке?

– Я как Златовласка, – невозмутимо ответил Барни. – Может, я подыскиваю себе новую машину. Садись, законник.

Внутри «Даймлера», как ни странно, оказалось теснее, чем в других выбираемых Барни для переговоров машинах. Мордон уселся в неприятной близости от собеседника, тот захлопнул дверь, повернулся и с ухмылкой сказал:

– Я слышал, твою семью постигло несчастье.

– Мою? – растерявшись, переспросил Мордон.

– Клан Фуллертонов.

– А, да, конечно.

– Итак, из этого проистекает мой первый вопрос, – сказал Барни. – Человек, пришедший на смену, так же сильно заинтересован в поимке Фредди Нуна, как и прежний?

– Даже сильнее, Барни, – заверил его Мордон. – Намного сильнее.

– Хорошо. У меня прям камень с души свалился. А теперь, вот о чём я подумал…

– Да?

– Я представил себя на месте этого Фредди Нуна, понимаешь? – сказал Барни, глядя мимо переднего сиденья за лобовое стекло, словно видел там пресловутого Фредерика Урбана Нуна, а не зад припаркованного фиолетового «Лексуса». – Сперва этот парень, – продолжил Барни, – наверняка занервничал: вдруг он умрёт, вдруг он перестанет быть невидимым, вдруг что-нибудь ещё случится? Но ничего не случилось. Мы знаем, он провернул пару ловких грабежей здесь, в городе, в течение недели после того, как стал невидимым. И мы знаем, что неделей позже этот сукин сын всё ещё был невидим, когда он ушёл прямо у нас из-под носа в Бэй-Ридж, а позже стреножил меня на севере штата.

– Похоже, – заметил Мордон, – в том, что касается невидимости, его состояние неизменно.

– Верно, – кивнул Барни. – И теперь он уже не так беспокоится, что жизнь изменится к худшему. Он начинает беспокоиться, что вообще ничего не изменится.

– Я тебя не вполне понимаю, – признался Мордон.

– Подумай сам, – сказал Барни, – хочет ли этот парень оставаться невидимым всю оставшуюся жизнь? Ты бы захотел? Я бы не захотел.

– Но это играет ему на руку, – заметил Мордон, – при его роде занятий.

– Конечно. Вот почему он бьёт сильно, жёстко и часто. Два крупных ограбления за неделю. Возможно, этим его деятельность не ограничивалась, но если он работает за пределами города, мне будет сложнее отыскать его следы. Поставив себя на его место – понимаешь, так поступил бы любой настоящий полицейский детектив, кем я, собственно, и являюсь, а нюхачи могут пойти нахрен – так вот, глядя на мир его глазами и думая его головой, я бы постарался быстренько провернуть несколько дел, загреб нехилую кучу деньжищ, а потом снова стал бы видимым и ушёл на покой.

– Как? Как он может снова стать видимым?

Барни раздражающим жестом помахал пальцем перед носом Мордона.

– Итак я перехожу к главному вопросу, – сказал он. – К причине, по которой я здесь. Доктора́.

– Доктора́?

– Да, они самые. Рано или поздно наш друг Фредди выйдет на связь с докторами.

Мордону раньше не приходило это в голову, но теперь он поразмыслил и кивнул.

– Понимаю, что ты хочешь сказать. Он предложит им сделку: поучаствует в их эксперименте до конца, если они пообещают в итоге вернуть его в прежнее состояние. Status quo ante.[102]

– Ну вот ты сам всё и сказал. Он свяжется с докторами, – Барни кивнул, довольный своими выводами. – Или, – добавил он, – он уже мог это сделать. Об этом ты подумал?

– Ты имеешь в виду, что если Фредди с ними свяжется, доктора могут и не сообщить мне об этом?

– Могут, если их не спросить.

Мордон обдумал и эту мысль, и был вынужден признать, что Барни прав.

– Отношения между мной и докторами, – признал он, – а точнее, между докторами и СААБР в целом,