Замок проклятых - Ромина Гарбер

становится таким же странным, как у Фелипе. – Ты жила вне стен этого замка, этого города, даже страны. Ты пересекла океан и росла свободной вдали от этого места!

– Ну и все, что ли, хватит? – спрашиваю я все так же жалобно. – Ты принял ее сторону, ты любишь только мою сестру и хочешь, чтобы я умерла. Тебе совсем меня не жалко, ты не хочешь мне помочь. Так?

Я злюсь на себя за то, что мне так больно. Этот человек с лицом моей тети, брат моей матери, не испытывает ко мне ни капли любви. И он готов умереть за мою сестру, за ту девочку, которую он убил.

– Прости, Телла, – в голосе дяди в первый раз звучит сожаление, – это нечестно по отношению к тебе.

– Я не прошу тебя предавать Антонеллу, – говорю я. Отодвинув Себастиана, я подхожу ближе к Тео, чтобы разговор получился более личным. – Мне нужно, чтобы ты дал мне шанс. Я заслуживаю хотя бы шанса, чтобы бороться за себя, за свою жизнь.

Я произношу эти слова и осознаю, что не смогла бы их сказать в лицо чудовищу-тени. Он помнит, как беспечно я относилась к своей жизни.

Когда я только приехала в Оскуро, я совсем не дорожила жизнью. Мне казалось глупой случайностью то, что я выжила в трагедии «Метро-25», и эту случайность можно было в любой момент исправить. И вот прошло тринадцать дней, и я готова сражаться за будущее, которого, как раньше мне казалось, я даже не заслуживаю.

– А как я могу тебе помочь? – спрашивает Тео, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы не расплакаться.

– Объясни, почему сестра не может вселиться в меня, как вселилась в Беа?

– Магию наследуют двое. Вы владеете магической силой как единое целое и должны поддерживать равновесие. Антонелла может унаследовать твое тело, если тебя не станет, а тело будет еще пригодным.

Что-то здесь не так!

Я вспоминаю, что сестра рассказала мне о заклинании: «После того как Бастиан высосет тебя, он вернется в свое королевство, а я вселюсь в твое тело. Тогда то же заклинание, которое отняло жизненные силы у наших родителей, вернет жизнь мне».

– Если Себастиан убьет меня, – хмуро интересуюсь я, – каким образом мое тело останется пригодным для жизни?

Тео встревоженно смотрит на меня, похоже, он сказал больше, чем нужно. Но я вытяну из него правду.

– Чтобы мое тело осталось пригодным, ему нельзя выпивать всю мою кровь, – размышляю я вслух, внимательно наблюдая за реакцией дяди. Он стоит достаточно близко. – Заклинание отправит Себастиана обратно домой, даже если он выпьет немного моей крови. Это лишит меня сил, но не убьет.

Глаза Тео на мгновение расширяются, так делала и его сестра-близнец, когда я разгадывала ее секреты.

– В твоем организме должна остаться кровь, чтобы заклинание возрождения Антонеллы сработало, – признается Тео, и блеск его глаз говорит о том, как он счастлив поделиться этим знанием.

– Эта магия возможна только потому, что Антонелла принесла в жертву родных по крови людей, – напоминаю я Тео. – Она убила двух твоих сестер.

– Почему она боится меня? – снова спрашивает Себастиан. Он становится рядом со мной, вдвоем мы отрезаем Тео дорогу к бегству.

– Она не боится, – отвечает дядя.

– Только попробуй еще раз солгать, – рычит Себастиан, он так смотрит на Тео, что мне становится не по себе. – Что случится, если я выпью кровь Антонеллы, пока она находится в теле Беатрис?

Тео не отвечает.

– Эстела, выйди!

Тень Себастиана расползается по книжным полкам, в комнате сгущается тьма, он пристально смотрит на шею Тео.

– Ладно, – говорю я и отступаю, как будто собираюсь подчиниться, – значит, прощай…

Я направляюсь к двери. Мне очень хочется, чтобы дядя ответил на вопрос Себастиана, потому что вампир готов осуществить угрозу…

– Стой!

Я оборачиваюсь и вижу, что Себастиан уже прикусил дядину шею. Он отпускает Тео, позволяет ему говорить.

– Если… если ты выпьешь кровь Антонеллы, заклятье спадет, и ты сможешь вернуться домой.

Себастиан выразительно смотрит на меня. Вот почему сестра убежала, увидев его.

– Она не может позволить тебе вернуться обратно, – продолжает Тео. – Ты ее единственный шанс на успех. Если ты отнимешь у нее эту возможность, она уничтожит мир Эстелы. Она предаст огласке смерть Фелипе, расскажет всем, где найти тело, пробудит в Ла Сомбре жажду крови…

Голова Тео безвольно склоняется набок.

Я даже не заметила, когда Себастиан успел сделать укол. Он бросает на пол пустой шприц. Что ж, это счастье, что он пронзил дядю иглой, а не клыками.

– Антонелла воспользуется его телом, когда тело Беатрис придет в негодность, – предупреждает он меня. – Лучше не оставлять твоего дядю в живых.

Я знаю, что он прав, он хочет, чтобы мы победили в этой игре. И все же я не могу отделаться от мысли, что ему невтерпеж впиться дяде в шею и высосать из него всю кровь.

– Мне нужно еще порасспрашивать его кое о чем, – отвечаю я. – Я хотела спросить у него о Книге…

– Он не поможет тебе победить сестру. Теперь он служит ей. Чтобы узнать что-то о Книге, нам лучше почитать записные книжки. Или ты можешь связаться с семьей Фелипе и спросить их напрямую.

– Нет, я не смогу больше ни с кем из них разговаривать! Хватило того, что я сегодня солгала Артуро. Я все время вспоминаю, как тогда в лесу Фелипе велел мне забыть о черном дыме и бежать. Надо было послушаться его…

«В фонтане нет воды», – Фелипе успел сказать мне это прямо перед тем, как Тео напал на нас. Я подумала, что он бредит от страха, но вдруг это ключ к разгадке?

– Мне нужно на городскую площадь, – сообщаю я Себастиану. Мне не терпится понять, что значат эти загадочные слова. – Может быть, Книга спрятана там.

Себастиан смотрит в окно, я уверена, он сейчас скажет, что это опасно, ведь сестра может выследить меня, а поэтому не стоит мне оставаться одной без его защиты…

– Через пару часов стемнеет, – говорит он. – Поспеши!

Я киваю, радуясь, что он так доверяет мне. Но доверяю ли я ему? С беспокойством я смотрю на Тео. Можно ли оставить его с Себастианом? Себастиан замечает тревогу на моем лице.

– Не волнуйся, я не трону его, пока тебя не будет.

Что ж, это «пока тебя не будет» не сильно утешает, но делать нечего, придется рискнуть. Я убегаю.

И вот я на площали. К счастью, Глория на месте, как обычно, кормит голубей. Я иду к ней, и что-то внутри меня сжимается