Призрак миссис Рочестер - Линдси Маркотт

в Китай, и впал в депрессию. Один знакомый подарил мне билеты на бейсбольный матч, играли «Гиганты» из Сан-Франциско, и я подумала, что это его подбодрит – он был настоящим фанатом. Рейчел он ничего не сказал, беременность протекала тяжело, и ей приходилось все время лежать. Он, должно быть, чувствовал себя виноватым.

К глазам неожиданно подступили слезы.

– И она обвинила тебя? В том, что его не было рядом?

– Сначала нет. Но, потеряв детей, она практически потеряла и рассудок тоже. А вскоре твой отец погиб в автокатастрофе. Услышав новости, я сразу же приехала. – Тетя Джо промокнула слезинку. – Она была в ужасном состоянии, обвиняла меня в том, что между нами что-то было. Не со зла, она просто сходила с ума от горя. Но тупица внутри меня ей резко ответила, и мы начали кричать друг на друга.

– Кажется, я слышала, как вы ссоритесь, – сказала я. – Помню, я пряталась под кроватью, пока вы спорили. И твой хриплый голос.

– Ох, солнышко, мне ужасно жаль… Рейчел сказала мне убираться, и я уехала, с тех пор мы больше не разговаривали. Потом я переехала, и все. Это моя вина, мое глупое упрямство. – Тетя Джо, казалось, вот-вот расплачется, да и я была на грани. Она встала, сходила на кухню и вернулась с рулоном бумажных полотенец, и мы дружно в них уткнулись.

– Я не буду тебя винить, если ты меня теперь возненавидишь.

– Ох, конечно, я тебя не ненавижу. Мама была такой же упрямой. Вы точно как две капли воды. – Я улыбнулась, и тетя Джо улыбнулась в ответ, всхлипывая уже не скрываясь. Рассказать ли ей другой секрет, который хранила мама? О самоубийстве? Возможно, не сейчас, в другой раз. – Мне казалось, я одна в мире, никого больше не осталось. Но теперь у меня есть ты.

– И я так думала, милая. Я так рада, что ты нашла меня! Так рада, что вот-вот лопну от счастья!

Во второй половине дня она отвезла меня обратно в аэропорт, всю дорогу возмущаясь, что я приехала так ненадолго, и я пообещала скоро приехать на подольше.

Прямого рейса мне найти не удалось, поэтому я летела с пересадкой в Сан-Франциско. Я была на ногах с пяти утра, поэтому первую часть полета дремала, видя странные сны про жаб, самозабвенно танцующую маму и Эвана, улыбающегося мне из-под густых ресниц. Дернувшись, я проснулась прямо перед посадкой и, еще сонная, пошла на пересадку на Монтерей.

Меня охватило тоскливое настроение; я была чужой среди толп других таких же незнакомцев. Особое негодование у меня вызвал тот, что так жестоко напоминал Эвана, высокий, широкоплечий, с непослушными черными кудрями.

А потом сердце заколотилось сильно-сильно, потому что это был не незнакомец. Это в самом деле был Эван. И шел он прямо ко мне.

Глава двадцать восьмая

Я в замешательстве смотрела на него.

– Ты что здесь делаешь?

– Забираю тебя из аэропорта. Приземлился в «Альта Висте» пару часов назад и приехал прямо сюда.

– А откуда ты узнал, что я здесь?

– Спросил Фэрфакса. Он сказал, куда ты полетела и каким рейсом вернешься.

– А. – В голове была полная каша. – И как ты прошел через контроль?

– Купил билет. Но я отвезу нас обратно.

– Нет. Я полечу своим рейсом.

– Его отложили примерно на полтора часа, может, дольше. А если ты не захочешь ехать со мной, я просто останусь здесь и полечу с тобой на самолете.

Кто-то толкнул меня сумкой. Громкий голос в динамиках подтвердил перенос рейса. Я вымоталась и уже ни в чем не была уверена.

– Ты завершил сделку?

– Да. На следующей неделе придет вся сумма, и меня назначат генеральным директором «Дженовэйшн Технолоджис».

– И ты будешь несметно богат.

– Не совсем, – коротко рассмеялся он. – Только через год или около того, когда мы выйдем на рынок. Но как минимум буду устойчиво стоять на ногах в финансовом плане.

– А Лилиана?

– Она определенно станет партнером Сарояна – уже вне себя от радости.

– Я не об этом.

– Я знаю. – Он пристально смотрел на меня. – Джейн, я сказал тебе правду. Я не оставался с ней. Между нами ничего нет, только дружеские и рабочие отношения. Может, она и хотела чего-то большего в определенный момент, но этого не произойдет. – Его телефон завибрировал, привлекая внимание. Поколебавшись, он выключил его. – Я все выключил, видишь? И не включу, пока ты не захочешь.

– Большая жертва, – заметила я. Как же все запутано.

– Так и есть, – улыбнулся Эван. – Слушай, ты хочешь поехать обратно со мной или провести неизвестно сколько часов в этом гребаном аэропорту? – Я все еще колебалась. – Джейн, я всем сердцем прошу тебя поехать со мной. Пожалуйста.

Что-то во мне требовало сказать «нет». Просто кричало сказать «нет».

Но то, как он смотрел на меня, с таким вниманием, вызывая чувство, что я единственный важный для него человек во всем мире и что так будет всегда, пошатнуло мое сопротивление. С улыбкой Эван взял меня за руку, и ощущение широкой ладони, сжимающей мою, вызвало уже знакомый электрический разряд.

– Поехали домой, – сказал он.

Мы вышли из терминала к парковке, и нам подогнали «Теслу». Мы сели, и Эван вырулил через лабиринт служебных проездов, и вскоре мы наконец оказались на знакомой автостраде, ведущей на юг. Какое-то время мы ехали молча – я все никак не могла привести мысли в порядок, как и угадать, о чем думает он.

Дорога отклонилась к западу и теперь шла параллельно побережью, к несущему свои сапфировые волны океану. Воздух стал влажным и свежим.

– Давай не будем сразу возвращаться, – предложил Эван. – Останемся на ночь где-нибудь здесь, одни.

Все казалось совершенно нереальным.

– О чем ты? Ты хочешь, чтобы мы вернулись к прежним отношениям?

– Нет, не прежним. Никаких больше прятаний по углам. Когда приедем домой, всем расскажем. Да я хоть по громкой связи объявлю, если захочешь. Ты переберешься ко мне в комнату. – Помедлив, он продолжил: – Когда ты вечером ушла от меня, на том чертовом вечере, я был вне себя. Мне хотелось кого-нибудь убить. Я не сразу смог успокоиться и понять, что это я во всем виноват. И это я вел себя как чертов идиот и не побежал за тобой.

– Что же тебя остановило?

– Вспыльчивость и гордость.

– От тебя больше недели не было ни слуху ни духу.

– Знаю. Все не так просто. У меня были дела, и давление просто чудовищное – я работал сутками, едва выкраивая несколько часов