В долине солнца - Энди Дэвидсон

ни удача, что вселенная являет собою часы, отсчитывающие время до окончательного итога. Когда солнце поднималось над горизонтом, знаменуя приход утра, она стояла на обочине. И пока свет подкрадывался все ближе, ее подобрала проезжавшая мимо фура, в чьей кабине Рю нашла спасение от наступавшего дня. Дальнобойщик, в отличие от последнего, показался ей таким вкусным, таким сочным, теперь, при ее новообретенном знании о том, что все на свете следует своим собственным замыслам.

«Я сильнее тебя, Тревис Стиллуэлл, и я заставлю тебя расплатиться за то, что ты совершил».

Рю чувствовала его. Он был рядом. Истекал кровью. Угасал. Погибал смертью того, кто уже мертв. Еще и подстреленный, поняла она. Он отправился искать женщину с мальчиком, но уже про них забыл. Вовремя он их уже не найдет.

«А я найду».

Рю прислонилась к дереву на берегу озера и, закрыв глаза, почувствовала, как он движется сам по себе, услышала, как замедляется стук его сердца – в такт с ее. Крики детей и металлический скрежет затихли, и остались только они вдвоем – она и Тревис. Она была у искусственного озера, отражавшего ярмарочные огни, а он – в темном затхлом шатре, перед женщиной с бирюзовым плавником. Рю открыла глаза и рассмеялась. Прикрыв рот ладонью, как маленькая девочка. Затем оттолкнулась от дерева и подошла к кромке воды. Посмотрела на павильоны с животными, подвесную канатную дорогу и музыкальную сцену на другом берегу, и на нескончаемую толпу, которая стекала по дорожкам, точно медленная кровь в умирающем теле. «Висконсин», – подумала она и рассмеялась снова.

Она их увидела.

Мать с сыном – они сидели за столом для пикника меньше чем в пятнадцати футах от нее.

Они были к ней спиной.

С ними сидел мужчина.

Она рассмеялась в последний раз, взявшись за подол своего пропитанного кровью платья и прокрутившись в маленьком пируэте, который не предназначался ни для кого, кроме нее одной.

Найдя стол для пикника на берегу озера, они устроились за ним и наблюдали, как парочки и целые семьи катались на лодках у фонтана. Они ели корн-доги, жареные пироги с яблоками, а потом мальчику дали денег, чтобы он купил билеты на аттракцион. Аннабель велела ему оставаться на виду. Она следила за сыном, пока тот стоял в очереди перед киосками. Мальчик помахал рукой. Она помахала в ответ.

Калхун оседлал скамейку рядом с Аннабель, устроившись к ней лицом, но она сидела к столу спиной и смотрела на сына.

– Это меня чертовски пугает, – сказал он. – То, что ты так от меня отворачиваешься.

Она сказала ему, что все в порядке. Извинилась. Коснулась его руки и изобразила улыбку.

Он улыбнулся в ответ.

Она медленно перевела взгляд на дальний берег озера, где местный продавец трейлеров выставил их в ряд на траве. Среди машин пробиралась семья из трех человек. Молодой загорелый отец с брюшком. Плотного сложения мать. Мальчик примерно одного с Сэнди возраста в ковбойской шляпе и сапогах. Они были возле одного из небольших трейлеров, отец что-то рассказывал, мать слушала, мальчик носился вокруг. Аннабель взглянула на Калхуна и поняла, что тот тоже на них смотрел. В эту минуту она увидела на его лице все, чего он когда-либо хотел, все, из-за чего он остался в Сьело-Рохо. Она знала: все это подпитывалось его надеждой жениться на ней и начать жизнь с ней и с мальчиком, которого должен был растить по праву. С мальчиком, которого она у него отняла и отдала другому мужчине, чтобы скрыть величайшую ложь в своей жизни.

«Мы все хотим жить и умереть в просторной долине солнца, – подумала она, – где тайны никому не нужны, а источники надежды не иссякают и все растет и пышет. – Она сплела свои пальцы с его. – Вот где мой край». Он посмотрел на нее и улыбнулся, а она вспомнила будущее, которое видела в тенях на стене кухни много лет назад, во вспышке молнии. И теперь оно уже не представлялось таким плохим, это будущее, потому что у него не было ни формы, ни очертаний. Оно было просто надеждой, наконец явившейся на свет.

– Может, сводишь Сэнди в комнату смеха? – спросила она.

– Уверена? – переспросил Калхун.

Аннабель кивнула.

Он поднялся со скамейки и, нежно коснувшись ее плеча, поцеловал в макушку, прежде чем направиться к билетному киоску, где Сэнди только что заплатил за пачку билетов.

– Билли, – сказала она, но недостаточно громко.

Она смотрела ему вслед. Смотрела, как его уносит от нее, будто воздушный шарик, который она нечаянно выпустила из связки, что держала в руке. Причем этот шарик был ее любимого цвета.

Сэнди стоял с Калхуном перед комнатой смеха. Толпа ползла мимо, напоминая гигантскую змею. Глядя на металлический фасад с балконами, откуда им махали механические клоуны, ухмыляясь красными губами, мальчик подумал, что комната смеха – это правда смешно. Когда Сэнди стоял у киоска, Калхун положил руку ему на плечо и привел сюда, в этот лабиринт, где извивались тоннели и без конца тянулись зеркальные комнаты, и по этой нескончаемой, истеричной колее разносился смех.

Калхун попытался взять Сэнди за руку, но мальчик сказал:

– Для этого я уже большой. – И Калхун тотчас отпустил его руку.

– Прости, – ответил Калхун.

Сэнди изучил пачку билетов, за которые заплатил пять долларов.

– Сколько билетов на это нужно?

– Три, вроде бы, – сказал Калхун.

– Мама в порядке?

– Она в порядке, Сэндмен. Что скажешь?

Сэнди оторвал три билета за Калхуна и три за себя.

Они отдали билеты девушке с косичками, которая сидела на табуретке наверху лестницы, и, миновав занавес из бисера, вошли в первую комнату. Стены были металлические, окрашенные в черный цвет. Сэнди знал, что они оказались в одном из жилых трейлеров двойной ширины, которые на этом карнавале маскировались под что-то, чем на самом деле не являлись. Он представлял пространство под комнатой смеха, придавленную колесами траву, шипящую гидросистему, поршни и рычаги, которые вращали, качали и делали так, чтобы все работало. На полу виднелись следы клоунских ботинок, которые отчего-то казались мальчику кровавыми. Они с Калхуном проследовали по этим следам вдоль узкого коридора к двери, на которой было написано: «ВОЙДИТЕ». Эта дверь вела в комнату поменьше, где находилось еще две двери – желтые, расположенные рядом, каждая со своим номером.

– В которую? – спросил Сэнди.

– Сам выбирай, Сэндмен.

Мальчик задумался.

– Давайте разделимся. Если выберем не ту дверь, мы сможем, как вы говорите, запутать след.

– Может, они все ведут в одно место, – сказал Калхун.

Сэнди пожал плечами.