Человек-эхо - Сэм Холланд

другой — или, в данном случае, символом. Кстати, вам не удалось расшифровать его на основе посланий настоящего Зодиака, у части которых уже есть решение?

Кара мотает головой. Они знают, что первое подобное письмо, полученное от Зодиака в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году, было успешно расшифровано — каким-то школьным учителем и женой, — но использовать обнаруженный ими ключ не удалось: ни одного совпадения. Равно как не подошел и ключ от того, что было разгадано много лет спустя, в две тысячи двадцатом[47].

— Увы, но нет, — говорит она. — Думаете, что сможете справиться с этим?

— Определенно попытаюсь, — отзывается профессор Барнет. — Подобные шифры можно разгадать, используя определенные закономерности, характерные для того или иного языка. В частности, наиболее распространенной буквой в английском языке является «Е», за которой следуют «Т», «А», «О» и «N». Некоторые буквы часто удваиваются, вроде «Е» и «L», или образуют устойчивые сочетания. Можно применить эти правила к символам, чтобы попробовать определить правила замены. К примеру, мы вправе предположить, что в тексте должно иметься слово kill[48], как и в незашифрованном письме.

— Выглядит достаточно просто, — говорит Дикин, но профессор опять смеется.

— Это если ваш парень довольствовался простой заменой. Но, учитывая основной предмет послания и то, что стоит на кону, я предполагаю, что он разбавил текст совершенно случайными символами, чтобы нас запутать, а из-за отсутствия пробелов непонятно, где начинаются и заканчиваются отдельные слова. Могу также предположить, что это так называемый омофонический шифр, использующий сразу несколько вариантов замены для одной и той же буквы. — Он останавливается и потирает руки, вид у него довольный. — Но так даже еще интересней. И я посмотрю, не захочет ли также решить эту задачку кто-нибудь из моих коллег из Центра правительственной связи. Вы не против?

Кара соглашается, и они с Дикином уходят, прихватив с собой оригинал письма.

— Ну что, доставили человеку удовольствие, по крайней мере, — замечает Дикин. — Наверное, все-таки стоит опубликовать это в газете — пусть публика тоже попробует.

— А дальше что? Начнет выкладывать свои решения в «Твиттер»? Неизвестно еще, что они там наразгадывают, Дикс. Нам только не хватало, чтобы из-за такой вот любительской расшифровки кого-нибудь линчевали.

Пока они идут через кампус университета, Кара смотрит на других людей — студентов и преподавателей, живущих нормальной жизнью. Завидует их блаженному неведению, способности спокойно заниматься своими делами, тогда как прямо сегодня вечером кто-то может ворваться к ним в дом, пытать и убить их. Этим «кем-то» вполне может оказаться человек, идущий сейчас с ними бок о бок, как знать? Она вздыхает, и Дикин бросает на нее взгляд.

— Что тогда случилось? — спрашивает он. — В смысле, в ресторане.

Кара не может заставить себя посмотреть на него.

— Давай просто скажем, что ты оказался прав, — бурчит она.

— А-а… — Дикин примолкает. — А у Гриффина нашлось сказать что-нибудь полезное по этому поводу?

— Он предложил набить ему морду.

— Его обычный способ решения всех проблем.

Они подходят к машине, и Кара смотрит на Дикина через крышу.

— Я знаю, что вы оба терпеть не можете друг друга, но если один из вас просто сделает усилие, то, может, вы поймете, что у вас гораздо больше общего, чем тебе представляется.

Дикин мотает головой, забираясь на пассажирское сиденье.

— Думаю, что вряд ли, Кара. Его подходы меня категорически не устраивают. Словно он думает, будто нормальные правила к нему не применимы. Всем остальным из нас приходится следовать процедуре, и вот так мы и получаем признания. Почему только ему законы не писаны?

— Ну можешь по крайней мере попытаться? — просит она. — Ради меня?

Дикин вздыхает.

— Ради тебя — все, что угодно, Кара, ты знаешь.

Оба сидят в машине Кары. Она понимает, что ни один из них не хочет ехать обратно в отдел. Опять пинать лабораторию, гоняться за Россом, чтобы получить результаты вскрытия… Держать пальцы крестом и надеяться, что вдруг выплывет что-то, с чем можно будет работать…

Им сейчас нужно это время, это пространство. Пусть даже всего на минутку.

Кара тянется через Ноя и открывает бардачок, находит два овсяных печенья, припасенных некогда для детей. Она не помнит, как давно они здесь лежат, но передает одно Дикину, и он вскрывает обертку. Кара надкусывает свое, наслаждаясь приторной сладостью.

— Ты никогда не думал — смог бы ты кого-нибудь убить?

Слова вылетают, прежде чем она успевает как следует подумать. Кара бросает встревоженный взгляд на Ноя, но он смотрит на нее без осуждения. Откусывает еще от печенья и задумчиво жует.

— Хотелось бы мне думать, что не смог бы… Но если припрет, то, пожалуй, да. Если моей жизни будет угрожать опасность — что-то типа того.

— Значит, в этом твоя граница? Если кто-то покусится на твою жизнь?

— Или жизнь того, кого я люблю.

Кара задумывается, кто бы это мог быть для Ноя.

— А приходилось, когда ты работал в СО‑10? — спрашивает она.

— Что именно? Убивать? — уточняет Дикин. Она кивает. — Нет. Обычно это меня били. И раз ножом получил.

— В самом деле?

— Угу, вот сюда.

Ной снимает плащ — дождевик Ру — и бросает его на заднее сиденье, после чего задирает рубашку. Кара всматривается в маленький зазубренный шрам, сбегающий по боку живота и исчезающий за линией темных волос над поясом джинсов. Очень быстро отводит взгляд.

— Больно было?

— Не очень. — Он ухмыляется, заправляет на место рубашку. — Ну а ты? Кого бы ты убила?

Кара думает про свою семью.

— Я убила бы этого типа, — произносит она, почти шепотом. — За то, что он сделал с Либби. А еще с Миа и Гриффином.

— Как именно?

— Как именно?

О таком Кара как-то не задумывалась. Захочет ли она причинить боль? Захочет ли, чтобы этот тип страдал?

— Наверное, как-нибудь быстро, — бормочет она. — Пуля. Яд. Пластиковый пакет на голову. Что-то вроде этого.

— А смогла бы? — не отстает Дикин. — Если б кто-нибудь дал тебе ствол? Смогла бы ты спустить курок? — Пауза. — И насколько ты доверяешь Гриффину?

— Нату? Целиком и полностью, — не задумываясь, отвечает Кара.

Ной качает головой:

— Да я не в этом смысле. Если перед ним вдруг окажется тот, который убил его жену, — ты уверена, что он не убьет его? Мы оба видели, что этот тип сделал с Миа — и с ним самим. Вряд ли стоит рассчитывать, что такой человек, как твой брат, не попытается отплатить той же монетой тому, кто изнасиловал и убил его жену.

Кара жует губу.

— Можешь ты искренне сказать, что на месте Гриффина просто