Работа над ошибками - Питер Лавси

Он понимал, что имела в виду Саманта, заявив, что они словно попали в иную эпоху. Место действительно выглядело странно. Вопрос, однако, состоял в том, сколько времени Маунтджою и его пленнице придется здесь пробыть.

Он снова зевнул. Хроническая усталость стала для него серьезной проблемой. Маунтджой продолжал держать Саманту связанной по рукам и ногам и находился в постоянном напряжении, опасаясь, что полицейские найдут его и схватят. От этого он стал еще более нервным и раздражительным, чем обычно. На него наваливалась депрессия. Если бы он просто сбежал из тюрьмы, а не добивался того, чтобы его оправдали и признали невиновным в убийстве, то давно бы уже сдался, пожертвовав свободой за всего лишь одну спокойную ночь в своей камере в Олбани. Маунтджой твердо решил, что, каким бы ни оказался итог его авантюры, первое, что он сделает после того, как все закончится, — это как следует отоспится.

Спать урывками было опасно, но Маунтджой мечтал о том, чтобы расслабиться хотя бы на несколько минут. Решив, что в сидячем положении бороться с дремотой легче, чем стоя, он опустился на пол и прислонился спиной к стене. Глаза у него стали слипаться.

Маунтджой открыл глаза, как ему показалось, всего через несколько минут, хотя не мог бы сказать даже приблизительно, сколько времени проспал. Первое, что он сразу понял, — Саманты в комнате не было. «Сбежала», — подумал Маунтджой. Скомканные одеяла лежали на полу рядом со скрипичным футляром. Там же он увидел веревку, которая стягивала запястья и лодыжки пленницы. Вскочив, Маунджой бросился к двери, но она оказалась запертой. Значит, Саманта заблокировала ее снаружи. Ощупав карман, он понял, что ключ остался у него. Выходит, он запер дверь сам. Но где же тогда Саманта? Маунтджой подошел к приоткрытой двери, ведущей в другую комнату. Прежде чем распахнуть ее, немного помедлил. А если Саманта поджидает его внутри и ударит чем‑нибудь?

Вынув из кармана пистолет, Маунджой громко произнес:

— Выходите оттуда немедленно!

В ответ не раздалось ни единого звука.

— Саманта!

Подождав немного, Маунтджой пинком распахнул дверь. И снова — ни шороха, ни движения.

— Учтите, у меня в руке пистолет, — сказал Маунтжой и шагнул через порог.

Комната была пуста. Он испытал приступ паники, которая сменилась болезненным недоумением: если Саманты в комнате не было, а через дверь она не проходила, то могла выбраться наружу только через балконную дверь. Но та тоже была закрыта.

Распахнув ее, Маунтджой вышел на балкон и увидел Саманту. Она стояла слева от балконного окна, там, где ее нельзя было увидеть изнутри. Сняв с себя белую футболку, отчаянно размахивала ею в надежде привлечь чье‑нибудь внимание.

Заметив Маунтджоя, Саманта начала громко звать на помощь. До этого она действовала молча. Крича во весь голос и продолжая размахивать майкой, наклонилась над бетонными перилами. Небольшая грудь с заострившимися от октябрьского холода сосками дергалась и колыхалась в разные стороны.

Маунтджой сунул пистолет в карман. Оружие было бесполезным, пока Саманта находилась в истерике. До сих пор он воздерживался от любого физического контакта с пленницей и старался вести себя так, чтобы у нее не возникло причин для обвинения его в домогательствах. Единственным исключением являлась процедура связывания и освобождения от пут, но она была необходимостью, и к тому же Маунтджой не позволял себе никаких вольностей. Теперь же решил отбросить в сторону всякую деликатность.

Ему нужно было затащить Саманту обратно в помещение, но при помощи уговоров сделать это было невозможно. Подойдя к пленнице, Маунтжой одной рукой обхватил ее сзади за туловище, а другой стал отрывать ее пальцы от балконных перил, в которые она отчаянно вцепилась. Саманта продолжала кричать и к тому же, как выяснилось, была физически довольно сильной. Когда ее пальцы начали разжиматься, она неожиданно уперлась в бетонные перила ступней и, резко выпрямив ногу, оттолкнулась от них. Не ожидавший этого Маунтджой невольно попятился, угодив плечом в балконное окно. Одна из секций зазвенела и рассыпалась осколками. Маунтджой, удерживая пленницу уже обеими руками, упал, увлекая Саманту за собой.

Борьба продолжилась. Саманта оказалась сверху, прижатая спиной к животу и груди Маунтджоя. Ее волосы лезли ему в глаза, в рот и в нос. Чтобы не дать ей встать, он передвинул левую руку чуть выше и почувствовал, как его кисть легла на правую грудь девушки. Саманта яростно ударила его правым локтем в ребра, а левой рукой попыталась сдвинуть его ладонь. При этом продолжала бешено брыкаться. Наконец Маунтджою удалось прижать правую ногу взбунтовавшейся заложницы. После этого уставшие противники некоторое время лежали неподвижно. Маунтджой находился в таком бешестве от всего случившегося, что был готов избить пленницу до потери сознания.

Две полицейские машины с работающими проблесковыми маячками на большой скорости влетели на Манверс‑стрит и затормозили у здания участка, когда Даймонд подъехал к нему с другой стороны улицы. Исполненный собственного достоинства, Уоррилоу сидел во втором автомобиле рядом с водителем. Даймонд предположил, что его бывшие коллеги вернулись с проверки очередного сигнала об опознании Маунтджоя, и зевнул. Припарковавшись, он вошел в здание и отправился искать Джули. Он заметил ее в столовой, полной сотрудников. При виде Питера, остановившегося на пороге, Джули поднялась из‑за стола, за которым сидели несколько человек, и приблизилась к нему.

— Общаетесь с коллегами, инспектор? — с сарказмом осведомился Даймонд.

— Собираю последние сплетни, — невозмутимо ответила Джули. — Это ребята из группы «шмелей». Помните о таком эксперименте?

Язвительная улыбка на губах Даймонда исчезла. Джули, похоже, нашла противоядие от его иронии.

— Хотите меня похитить? — поинтересовалась она.

— Да, — кивнул Даймонд. — Я за этим и приехал.

— У вас есть время выпить кофе?

— А вы пьете кофе здесь?

— Со здешним кофе что‑то не так? — удивилась Джули.

— Пожалуйста, раздобудьте мне чашку чая, и давайте поделимся друг с другом последней информацией.

Питер и Джули расположились у столика, за которым не было больше никого. Джули сообщила Даймонду о результатах обыска, проведенного в доме Биллингтонов.

— Если кассета, которую я искала, и была там, то я ее не нашла. Причем в моем распоряжении было спецоборудование. Думаю, что Уинстон Биллингтон избавился от пленки — если только она вообще у него имелась.

— Что‑нибудь интересное обнаружили?

— Пачку фривольных картинок в конверте, спрятанном в потайном ящике антикварного письменного стола. Какое разочарование! Я‑то надеялась найти золотые украшения или нечто подобное. А мне достались изображения чьих‑то задниц.

— Чьих именно? — поинтересовался Даймонд. — В конверте есть изображения задниц тех, кого мы знаем?