Работа над ошибками - Питер Лавси

— Кто оплатил ужин в «Божоле»?

— Я расплатился по кредитной карточке, но Бритт настояла на том, чтобы я взял наличные за ее часть счета. Помню, она еще сказала, что современные женщины ценят свою независимость.

— Что ж, это было вполне в ее духе, — кивнул Даймонд, осторожно подбираясь к теме, которая интересовала его больше всего. — Но хоть цветы‑то вы ей подарили?

Вопрос вызвал у Маунтджоя раздражение. Он стиснул зубы, и на щеках у него вздулись желваки.

— Розы? Нет. Когда же вы наконец поймете своей тупой башкой, что я ее не убивал?

— Подарить женщине цветы и убить ее — не одно и то же. Между двумя этими поступками огромная дистанция. Вероятно, что кто‑то другой увидел розы, подаренные вами, и сделал из этого вывод, что у Бритт Стрэнд есть еще один ухажер.

— Это были не мои цветы.

— Жаль. Это был бы красивый жест. Женщинам нравятся такие подарки, когда их делают зрелые мужчины вроде вас. Вам необязательно было приходить с букетом в ресторан — его могли бы доставить Бритт прямо на дом.

— Я не дарил ей цветы.

— А когда находились в квартире Бритт, не видели там розы?

— Нет.

— Но вы бы их заметили, если бы они там были?

— Наверное.

— Вернемся к вашему разговору во время ужина. Вы беседовали с Бритт о ее работе?

— Поначалу нет. В основном мы обсуждали шведскую кухню и разнообразные машины, владельцем которых мне доводилось быть.

— Любите автомобили?

— Раньше любил.

— А Бритт?

— Мне показалось, что у нее самой никогда не было машины. Она заметила, что в Бате легко можно обойтись без автомобиля благодаря маршрутным микроавтобусам и поездам.

— И друзьям, имеющим автомобили. После ужина в «Божоле» вы отвезли ее обратно в Ларкхолл?

— Да. — Маунтджой потер пистолет рукавом. Он снова занервничал.

— В доме никого больше не было?

— Нет. Свет нигде не горел. Мы были одни. Я уже решил, что у меня все получится, но тут Бритт вдруг заговорила об иракцах, которых я набирал на курсы. И я понял, что я у нее в разработке. Подумал, что у Бритт где‑то спрятан включенный диктофон.

— Ясное дело, — громко произнес Даймонд таким тоном, словно ничего иного не ожидал. — Вы стали его искать?

— В этом не было необходимости. Бритт стала говорить об уликах, фотографиях и документах, но я все отрицал. Вскоре встал и ушел, не допив кофе. Меня все это разозлило.

— Бритт Стрэнд проводила вас до двери?

— Хотите знать, спустилась ли она следом за мной вниз по лестнице? Да. Идя по ступенькам, Бритт твердила, что у нее полно доказательств и я заслуживаю того наказания, которое скоро меня настигнет. Потом резко захлопнула за мной дверь. Я дошел до своей машины, припаркованной на Сент‑Сэвиорс‑роуд, и поехал домой.

— На улице вы видели кого‑нибудь?

Этот вопрос привел Маунтджоя в бешенство.

— Я был слишком сердит, чтобы смотреть по сторонам! Послушайте, я ведь вам уже рассказывал много раз. А вы пытаетесь подсунуть мне дурацкую историю про какого‑то бродягу. Бритт Стрэнд была классная штучка. Она не общалась со всяким сбродом.

— Обычно нет. Но использовала бродягу в собственных интересах — как и вас.

— И что ей было от него нужно?

— Бритт Стрэнд собиралась написать историю о самовольном захвате заброшенного дома — здесь, в Бате.

— Тоже мне, история. Такая история не заслуживает того, чтобы быть опубликованной даже на внутренних полосах местных газетенок. Даймонд, у нас с вами была договоренность. Я вам доверился. Когда вы выполните вашу часть сделки?

— Скоро.

— Нет, не скоро. Завтра.

Даймонд подумал о мужчине, лежащем в палате интенсивной терапии в университетской больнице.

— Вы отвели мне мало времени.

— Завтра — или никогда.

Маунтджой распахнул дверь, шагнул за порог и исчез.

В сложившейся ситуации Даймонду следовало снять телефонную трубку, позвонить Уоррилоу и доложить о случившемся. Но он включил чайник, вскрыл пакетик с растворимым кофе и высыпал его в чашку. Несколько крупинок «Нескафе» рассыпались по столу — не потому, что Даймонд находился в состоянии нервного возбуждения, а по той причине, что он был несколько неуклюж. Таких иногда называют косорукими. Так было всегда, и поделать с этим Питер ничего не мог. Зато хорошо умел проводить допросы.

Вот и сейчас он сработал неплохо, учитывая, что последняя встреча с Маунтджоем оказалась незапланированной. Правда, Питеру не удалось добиться подтверждения того, что Саманта Тотт жива, но он смог получить ключ, который должен был изменить весь ход расследования.

Если только у него оставалось хоть какое‑то время.

Всплеск ликования, который испытал Питер, оказался кратковременным. В комнате раздалось странное потрескивание, затем громкий свист. Послышался резкий щелчок, и наступила тишина. В ноздри Питеру ударил резкий химический запах. В чайнике, который он включил, не оказалось воды, и Даймонд по недосмотру сжег нагревательную спираль.

Несмотря на предупреждение Питера Даймонда о том, что предстоящий день потребует много сил, его помощница Джули отвергла предложение позавтракать поплотнее. Ограничилась мюсли с чаем. Даже дивный запах яичницы с беконом, которую официант поставил перед ее временным руководителем, не заставил Джули изменить свои планы. Однажды Даймонд услышал, как кто‑то сказал, что мюсли похожи на мусор, убранный из клетки хомяка, и с тех пор никогда к ним не прикасался. Правда, на сей раз воздержался от объяснения своей неприязни к данному продукту.

Они с Джули сидели за столиком у окна, из которого открывался вид на лужайку посреди Куинн‑сквер и на растущие позади нее мощные платаны. Скатерть, покрывавшая стол, была безукоризненно белой и накрахмаленной, приборы и чайный сервиз — серебряными. В центре стола стояла ваза со свежими цветами. Благодаря всему этому Питер почти не обращал внимания на серое небо за окном. Большой и грузный, он любезно болтал с Джули, нисколько не расстраиваясь по поводу пасмурной погоды. Немцы и канадцы, с которыми он познакомился в баре накануне вечером, бросали на него любопытные взгляды — никто из них не видел, как Джули подъехала к отелю в половине девятого утра.

— Однажды я пригласил в этот ресторан свою жену, и с нами произошла смешная история, — рассказывал Питер. — Мы что‑то такое праздновали — по‑моему, мое назначение старшим инспектором. Хорошо поели, и я спросил Стеф, не хочет ли она выпить кофе с ликером. Вообще‑то обычно мы с ней ликер не употребляем. Но ей иногда нравится меня чем‑нибудь удивить. И она сказала, что хочет заказать бокал того итальянского напитка — не помню, как он называется, — в который бросают кофейные зерна и поджигают перед тем, как подать на стол. Мы видели, как это делают, и с тех пор ей хотелось это попробовать.