Раненое сердце – идеальная мишень - Лариса Соболева

– Сейчас вызову ментовку, тебе припаяют попытку изнасилования.

– Да пошел ты, сопля невызревшая…

Внезапно Вик ногой выбил пистолет! У кого? У Севы?! Причем выбил за секунду. Это задело его самолюбие. Сева уклонился от следующего удара ногой в пах. В драке главное – предугадать тактику соперника, иначе разобьют рожу или искалечат. Викентий оказался не так прост, он не только полез в драку, но и был уверен, что выйдет победителем, потому что, кроме массажа, явно изучил рукопашный бой. Нельзя недооценивать противника – учили Севу, а он немножко недооценил Викентия.

– Мальчики! – бегала вокруг дерущихся Любочка. – Прекратите!

Они мутузили друг друга с остервенением заклятых врагов, только Вика подвела злоба, а Всеволод оставался холодным. Хотя и темно было, но Сева изловчился, поймал Вика за руку, заломил ее назад, тот аж взвыл:

– Ты! Руку вывихнешь!

Чувствуя свое превосходство, Сева с удовольствием поставил его на колени, вынул наручники и защелкнул сначала на одном запястье, потом, несмотря на сопротивление Вика, и на втором. Все, обе ручки Вика – за спинкой, он теперь не опасен. И мысленно Сева воспел самому себе хвалебную оду: «Спасибо родной ментовской бурсе, спасибо учителям, спасибо мне, я был прилежным учеником».

– Вы с ума сошли! – лепетала мокрая насквозь Любочка. – Я милицию вызову! Дерутся только дикари… – Но вспомнила: она читала, что у дикарей тоже есть законы, которым они неукоснительно следуют, и добавила: – Даже дикари сначала решают сообща проблему, иначе за нарушение закона выгонят из племени, а это – смерть!

– Ну, гад сопливый, – рычал Вик. – Я тебе припомню, паскуда!

– Меня папа-банкир учит быть вежливым, – процедил Сева, утирая кровь с лица. Он принялся искать пистолет. – Люба, что стоишь? Ищи мой пистолет.

Внезапно послышались голоса… Это кто еще идет сюда? Сева схватил Вика под мышки и потащил к кабинке для переодевания. Тот нарочно обмяк и хихикал над усилиями Всеволода, а сам тяжелый – мрак! Едва он вздумал крикнуть, Сева зажал ему рот и прошипел прямо в лицо:

– Вякнешь – задавлю! Мне все равно ничего не будет, меня папа отмажет.

– За это я вас и ненавижу, козлов богатых! – цедил Вик. – Вы всегда откупитесь. Вас давить надо, как гнид… или стрелять без суда…

Рассчитывать, что Вик испугался, было бы глупо. Сева быстренько снял куртку, затем футболку и запихнул ее в рот Вика.

– Что ты делаешь? – пищала Любочка. – Это бандитизм!

– Люба! – зловеще рыкнул он. – Помолчи! А то и тебе суну кляп. Сядь! – Любочка в состоянии шока мигом присела рядом с Виком. – Не вздумай сойти с места! И ни звука, поняла? – Она ничего не поняла, но замолчала, зажав ладонями рот.

Всеволод схватил прибор ночного видения и лихорадочно искал пистолет под пьяное бормотание Кристины, которая спускалась по ступенькам:

– Куда ты меня тащишь? Я не хочу… идти. Хочу лежать… спать… одна. И плакать хочу. Как я хочу плакать… Вот пристал!

Сева нашел пистолет, ринулся к Вику и Любочке, присел рядом с ними на корточки и напряженно вглядывался в темноту. Кристина обняла фонарный столб:

– Не пойду дальше! Не могу. Какая я пьяная… Сигарету мне!

У Севы расширились глаза: к Кристине на слабых ногах приблизился Егор, взял ее за плечи и пытался оторвать от столба:

– Пойдем. Ос-свежимся.

– Куда? – встрепенулась Кристина.

– В море. Ок-кунемся.

– Не хочу окунаться! Хочу сигарету! Дай мне сигарету!

Егор прикурил, кажется, он тоже был пьян, слегка покачивался, сунул сигарету в рот Кристине, она затянулась, потом забрала сигарету из его рук. Сева шепотом приказал Любочке молчать, что бы ни случилось, сам же подкрался поближе к Егору и Кристине.

– М-м-м… – застонала Кристина. – Какая гадость эти сигареты… Все, сегодня покурю немножко и брошу. Навсегда брошу курить. Егор… мне плохо. А тебе?

– Плохо, – выговорил тот. – Окунемся? И будет хорошо.

Кристина не ответила, возможно, она задремала, обнимая фонарный столб. Егор воспринял молчание Кристины как знак согласия, долго возился с застежкой, наконец платье соскользнуло с нее вниз. И он сбросил с себя одежду, взял Кристину за плечи сзади, оторвал от столба.

– Что такое? – очнулась она. – Где мы? Куда?.. – не договорила, запуталась в платье и шмякнулась на гальку. – Ой! Я, кажется, упала? Егор… я упала?

Тот наклонился к ней, помог подняться. Кристина обхватила бычью шею Егора, ибо самостоятельно стоять была не в состоянии, и протянула:

– Какая я неловкая… А почему ты голый? Ой, и я голая?

– Почти, – стараясь выговаривать каждую букву, сказал Егор.

Сева гадал: придуривается Егор или действительно пьян? Однако он четко тащит ее в море. Тем временем Кристина спросила:

– Егорушка… а выпить у нас нету?

– Э-сть, – кивнул тот. – Стой прямо. Стоишь?

– Стою.

Он отлепился от нее, Кристина замерла в нелепой позе, стараясь не упасть. Егор обшарил одежду, сообщил:

– Разбилась.

– Кто разбилась?

– Бутылка.

– М-м-м!.. – издала стон Кристина. – Жалко. У меня есть. В номере…

– Не дойдем. Надо нырнуть.

– Тогда идем. Нырнем.

Егор вновь приклеился к ней, вдвоем они в обнимку кое-как добрели до воды. Сева крался за ними. У кромки воды парочка остановилась, не отрываясь друг от друга.

– Холодно, – поежилась Кристина, стоя по щиколотку в воде.

– Море лучше вытрезвителя, – заверил ее Егор. – Идем?

– Привидений боюсь.

– Не понял.

– Вдруг Лика выйдет… из моря?

– Не выйдет. Идем?

– Мне ее так жалко… – захныкала Кристина.

– А мне?

– И тебе, – согласилась Кристина, всхлипывая.

Егор потянул ее в воду, они вошли по пояс и разом погрузились под воду. Сева вскочил, приставив прибор к глазам. Вынырнули. Кристина повизгивала, Егор фыркал. Они снова окунались, теперь уже порознь, в это время Сева услышал движение на пляже, оглянулся. Даже в полумраке он сразу разглядел Руслана и ребят, которые бежали к нему. Сева ринулся навстречу, предупредительно зашипев:

– Тсс! Тихо!

– Почему ты не отвечал? – шепотом спросил Руслан. – Мы переполошились. Что здесь происходит?

– Купаются, – бросил Сева. – Ну, вот что, раз уж вы явились, то это я вас вызвал, понятно?

– Не совсем…

– Потом объясню. Помогите вытащить пьяную парочку из воды и отвести в корпус. – Он подошел к морю и крикнул: – Вылезайте, хватит бултыхаться!