Добрая самаритянка - Джон Маррс

Когда Райан наконец увидел меня, я, наверное, испугала его, потому что он отшатнулся и едва не упал.

Гнев привел его к моему дому, но мне нужна была слепая ярость. Нужен был лишь один легкий толчок. И хотя я знала, что хрюкать, как свинья, – немного по-детски, это произвело нужный эффект. Я включила микрофон, когда Райан снова начал выкрикивать угрозы.

– Гребаная сука! – орал он. – Открой дверь сейчас же!

– Пожалуйста, оставьте меня в покое! – закричала я в ответ. Притворилась, будто мой голос дрожит, как и камера в моих руках.

– Впусти!

– О боже, уходите, пожалуйста! Прошу! – повторила я и беззвучно послала ему воздушный поцелуй. – Что бы я, по-вашему, ни сделала, это была не я!

– Врешь!

Он снова изо всех сил забарабанил в дверь кулаками, отчего двойное стекло содрогалось в раме. Потом обернулся и окинул взглядом сад, словно пытаясь найти чем разбить стекло. Наконец обнаружил кирпич, которым я когда-то подпирала садовую калитку, занес и швырнул. Стекло пошло трещинами. Я нервно отпрянула, когда он повторил бросок.

В дверь позвонили. Я выскочила из гостиной и бросилась открывать.

– Слава богу! – всхлипнула я, распахивая дверь. – Пожалуйста, спасите меня!

Стекло в гостиной неожиданно разлетелось на осколки, и я услышала шаги Райана – яростный топот по деревянному полу. Но когда он обогнул угол, чтобы добраться до меня, двое дюжих полицейских скрутили его и швырнули наземь.

Я набрала 999[21] сразу же, как только кот спрыгнул с подоконника, предупреждая, что кто-то приближается к дому. Бибер думал, что это Тони, но то был Райан.

Пока на Райана надевали наручники, он продолжал выкрикивать оскорбления. Ему завернули руки за спину и защелкнули браслеты на запястьях.

– Спасибо, спасибо, – снова и снова твердила я полицейским. – Я думала, он убьет меня…

– Лучше арестуйте ее! – закричал Райан, дергаясь от боли. – Она убила мою жену, а теперь пытается то же самое сделать со мной!

Но полицейские не слушали. Один из них зачитал права, другой вызывал по рации подмогу.

– Сэр, прошу вас успокоиться, – продолжил офицер, коленом надавливая на поясницу Райана и прижимая его к полу.

Я проливала фальшивые слезы, глядя, как врага вздергивают на ноги и волокут из дома в полицейскую машину, а потом увозят прочь.

Райан

Мне передали прозрачный пластиковый пакет, где лежали ключи от машины, мобильный, ремень, несколько монет и шнурки, и попросили расписаться за них у дежурного сержанта за стойкой.

Джонни держался рядом со мной, пока все бумаги не были подписаны. За последние два дня я звонил ему два раза: один раз, чтобы сказать, что арестован и мне нужен адвокат, а второй – чтобы уведомить, что выпущен под залог. Умолял не волновать маму с папой и не рассказывать им о том, что я наделал. Судя по тому, что брат был мрачен и даже не смотрел на меня, он очень злился. И не он один. Вынужденная передышка заставила меня самого злиться на себя столь же сильно.

Мы покинули территорию полицейского участка, и я побрел в нескольких шагах позади Джонни к платной автостоянке на другой стороне дороги. Только когда мы сели в машину, я заговорил:

– Я готов. Выливай уже все, не сдерживайся. Скажи, какой я идиот.

Джонни ничего не сказал. Он снял очки и протер их о рукав толстовки.

– Скажи, что я облажался, – продолжил я. – Что рискую своей работой. Что могу получить судимость. Но чтобы ты знал: я в курсе.

– Ты воняешь, – отозвался Джонни.

– Ты тоже вонял бы, если б не менял одежду два дня.

– Но ты рассказал им о том, что она сделала с тобой, верно? Шарлотта, ребенок, удар ножом, дохлый поросенок?

Когда я не ответил, он взорвался:

– Что?! Райан, ты шутишь? У тебя был шанс объяснить все, долбаный кретин! Ведь без этих объяснений ты выставляешь себя психопатом, который терроризирует ее и вломился к ней в дом!

– Если б я это рассказал, мне пришлось бы рассказывать и о том, что я сделал с Эффи и как преследовал ее семью. А у меня и так достаточно проблем.

– Почему ты не передал им записи, как она уговаривала тебя покончить с собой?

– Они все еще у Джанин, начальницы Лоры.

– Тогда почему она еще ничего с ними не сделала?

– Не знаю. – Я тоже гадал об этом, ведь отдал их уже несколько недель назад. Если, конечно, Джанин не пустила эти записи в ход, и именно поэтому Лора совсем съехала с катушек и заявилась ко мне в квартиру. У меня было ужасное чувство, будто она взяла меня на мушку. – Мне нужна от тебя услуга, – сказал я.

– Еще одна?

– Нужно, чтобы ты забрал мою машину.

– Почему не можешь сделать этого сам?

– Потому что она припаркована у дома Лоры, а по условиям моего освобождения под залог мне запрещено приближаться к ней.

– Ну конечно – где еще ей быть, кроме как возле дома женщины, которая убила твою жену и ребенка и пыталась убить тебя…

– Пожалуйста, не начинай, Джонни.

– О, не волнуйся, не буду. И не собирался начинать. На самом деле я закончил. Хватит с меня. Довезу тебя до дома, пригоню тачку, но некоторое время больше не желаю видеть твою глупую физиономию.

– Послушай, это нечестно. Я думал, что подвел черту. Принес Эффи извинения и снова стал ставить ей хорошие оценки после того, как ты заставил меня осознать, что́ я с ней сделал. Насколько я мог видеть, все осталось позади.

– Пока не вломился к Лоре в дом, угрожая убить ее.

– Я был зол и вне себя. А что ты сделал бы на моем месте?

– Позвонил бы в полицию, и пусть они с ней разбираются.

– Я же сказал – не вариант.

– Потому что тебе не хватило мужества признать свою часть вины и ты еще глубже увяз в дерьме!

Джонни покачал головой, когда мы остановились перед моим домом.

– Это должно стать финалом, – добавил он. – Отныне, что бы она ни сказала и что бы ни сделала, ты должен принять последствия. Как бы тебе ни было неприятно, Лора выиграла. Ты можешь лишь надеяться, что она тоже так считает.

Лора

Мы с Эффи сидели перед кабинетом завуча Аткинсона, дожидаясь, пока нас вызовут.

В комнате напротив секретарша делала ксерокопии каких-то бумаг и чертыхалась себе под нос, когда копир заедало. Эффи выглядела встревоженной и обкусывала кожицу вокруг ногтей. Она подхватила эту привычку от меня. Я отвела ее руку ото рта и спросила: