Вакансия третьего мужа - Людмила Зарецкая

– То есть…

– Твоя машина. Тормоза тебе действительно подрезали из-за выборов.

– Да ты что?! И кто?

– Валерий Усов. Технолог штаба Варзина. Он уже тоже во всем сознался. Сказал, что ты его серьезно оскорбила и он решил тебе отомстить. Нанял двух отморозков, которые за бутылку все и сделали. Говорит, что не хотел тебя убивать. Напугать только. Так что если ты заявление свое не заберешь, то ему реальный срок грозит.

– Заберу я заявление, – устало сказала Настя. – Мне всех этих тасканий по следователям, а потом по судам не пережить. Не буду я его в тюрьму сажать. Пусть живет, гаденыш.

– Как знаешь. Одно могу тебе гарантировать: в нашей области он больше не появится. Мэр с губернатором, когда узнали про историю с тормозами, ну, то есть когда стало понятно, что это его рук дело, сразу его из штаба турнули.

– Ну надо же, какая трогательная любовь ко мне! – съязвила Настя.

– Любовь тут ни при чем. Но покушение на известную журналистку, члена предвыборного штаба конкурента, могло Варзину ой каким боком выйти. Подставил его этот Валера своим поступком. По полной программе подставил. А эти люди подстав не прощают.

– Ну а дверь мне кто поджег? Тоже Валера? И кто звонил и в трубку молчал?

– А это уже третья история, – усмехнулся Бунин. – Ты же как в китайском проклятии… Живешь в интересное время. У тебя с гражданином Табачником какие отношения?

– В последнее время никаких. Я его видеть не могу, – мрачно сказала Настя.

– Ну вот, а ему это категорически не нравится. Поэтому ночные звонки, молчание и томные вздохи – это все он. Говорит, что это он тебя не пугал, а просто страдал, слушая твой голос. Может, врет, конечно. А может, и нет. Кто его разберет?

– Только не говори, что это мне Борька дверь поджег, я в жизнь не поверю, – попросила Настя. – Он же трус такой. Ни на какое действие не способный. А тут драматургия такая.

– Это действительно не он. Дверь тебе подожгла и записки с угрозами в ящик бросала его супруга законная. Зинаида Михайловна Табачник.

– Да ты что?! – Потрясенная Настя уставилась на Ивана, а Инна длинно присвистнула.

– Да вот то. Помнишь, тебе как-то Табачник заявил, что то ли ты, то ли Инна звонили его жене и сказали, что у него есть любовница?

– Помню, но ты же понимаешь, что мы ей не звонили.

– Я понимаю, что вы на такое не способны. Но звонок все-таки был. И звонила ей, как выяснилось, еще одна любовница Бориса – главный бухгалтер фирмы, где он сейчас подвизается на писательстве. Она как-то выследила Табачника, когда он к тебе пришел, и решила отомстить. И супружница тоже мстительно-ревнивая оказалась. Так что поджог – ее рук дело. Тоже, поди, заявление писать не будешь?

– Конечно. – Настя пожала плечами. – Мне нет до этих людей никакого дела. Я была уверена, что все это связано с Егором и выборами. А если нет, то пусть живут. На порог я Бориса больше никогда не пущу. Но это все. Проехали.

– Что ж, как знаешь. Убийство мы раскрыли. Это главное.

Договорив с Иваном, подруги вышли на крыльцо ГУВД.

– Что теперь? – негромко спросила Инна.

– Ничего. – Настя снова пожала плечами. – У меня такая пустота внутри. Вроде надо радоваться, что Егору все это время на самом деле ничего не угрожало. А не получается. Как вспомню, как тяжело нам было последние два месяца… А получается, все понапрасну.

– Погоди пока убиваться, может, еще и не напрасно. Сегодняшняя ночь покажет. Ты в штаб?

– Да. В штаб. Ждать результатов. А ты?

– А я к Алисе. Ей сейчас тяжелее, чем тебе, если честно.

– Я знаю. Еще одна напрасная жертва. Может быть, именно поэтому и нет радости, что жизни Егора ничего не угрожало. Жизнь все равно разрушена. И Егора, и моя, и Алисы с Игорем.

– Нет, Настя. – Инна взяла ее за руку и заглянула в глаза. – Поверь мне. Жизнь не разрушена. Она есть, и это главное. Она продолжается. И это тоже главное. Помнишь, как говорила Скарлетт в «Унесенных ветром»? Завтра будет новый день. У всех нас, в отличие от бедняги Родионова, он будет. И за это надо бога благодарить. А не ныть и жаловаться.

– Ты права, конечно, – согласилась Настя. – Не буду ныть. Поезжай к Алисе. А я поехала ждать новый день.

Фомин приехал в штаб только под вечер. Настя вся извелась от ничегонеделанья и одиночества. Котляревский, позвонив, извинился, что должен быть на заводе. Спешный отъезд Стрелецкого требовал его обязательного присутствия. У Анютки заболела бабушка и, отчитавшись, что с утра они всей семьей проголосовали за Фомина, она уехала в один из областных райцентров. Ирина Степановна возилась с внуками. Инна безвылазно сидела у Алисы.

За окном спускались по-настоящему зимние сумерки. Телефон молчал. На душе у Насти было пусто. Судя по экзит-пулам, от результата выборов не стоило ждать ничего хорошего. С каждым часом процент голосов, отданных в поддержку Егора, таял. Насте хотелось уткнуться в чье-нибудь надежное плечо и заплакать в голос, только надежного плеча рядом с ней не было.

Фомин появился около девяти вечера. Настя с тревогой и жалостью смотрела, как осунулось его лицо. Под глазами залегли черные тени. На виске быстро-быстро билась черная жилка, и Настя не могла отвести от нее глаз.

– Так и сидишь одна целый день? – безучастно спросил Егор.

– Нет, в ГУВД ездила. Убийцу Родионова нашли.

Егор напряженно выслушал ее рассказ и растер ладонью лицо.

– Вот, значит, как. Выходит, зря мы на Варзина грешили.

– Выходит, так. – Насте было обидно, что он так спокоен, почти равнодушен.

– И чего я, дурак, семью на два месяца в Питер отправлял? Юльку от школы оторвал. Соскучился по ней – спасу нет. И бутерброды одни жрал, гастрит наживал. Вот ведь, у страха глаза велики! Сидел бы при Катьке, ел бы хоть по-человечески.

– Ты бы хоть при мне так явно по Катьке не страдал! – не выдержала Настя. – И на жалость не дави. Питался ты вполне по-человечески. В ресторанах.

– Ну, ты тоже хороша, подруга. Твои хахали и их супруги то пожар устраивают, то тормоза перерезают. Надо признать, что это внесло изрядную долю разнообразия в скучный предвыборный процесс. Получается, с тобой охранник ходил, чтобы тебя от Борьки Табачника охранять. Смешно.

– Ах, тебе смешно?! – взвилась Настя. – Это же ты превратил нашу жизнь в повседневный кошмар! Это из-за твоих непомерных амбиций мы уже три месяца не высыпались по-человечески. Я поссорилась с половиной города из-за тебя, Стрелецкий уехал, а тебе смешно?

– Ладно, Настасья, – Фомин примирительно поднял ладони, – давай не будем ругаться. Нервы у нас обоих ни к черту, это понятно. Скажи-ка лучше, у тебя еда есть?

– Есть. – Настя чуть ли не с ненавистью начала метать на стол продукты из стоящего в углу кабинета маленького холодильника. – Я же была уверена, что тут будет, как в поговорке, полна горница людей.