Вся правда о небожителях - Лариса Соболева

– Черт! – навалилась она спиной на стену, подышала, чтоб в обморок не грохнуться, и снова посмотрела на тест. – Черт!

Понурая София с упаковкой вернулась в кабинет, Инесса все еще сидела там, а как же! Чтоб она первой не узнала, а потом не рассказала всему свету – это была бы не Инесса. А Софии было не до нее, присев, она тщательно изучала упаковку.

– Че ты там ищешь? – полюбопытствовала Инесса.

– Срок годности. Кажется, просроченная…

– Значит, да. А я тебе без теста скажу: ты залетела.

– Слушай… – Бесполезно ее просить, глупо, но язык не послушался. – Прошу тебя, не говори никому… очень прошу.

– От Артема, – закончила дознаватель. – Зуб даю – никому!

Выпроводив Инессу, София созвонилась с приятельницей, которая точно скажет: есть или нет, она гинеколог. Дорога казалась ей нескончаемой, появилось ощущение, что и температура поднялась, и нервный тик начался, и сердце останавливалось, но надежда ее не покидала. Но покинула, когда услышала приговор:

– Девять недель. Надеюсь, ты не сделаешь очередную глупость по велению своего тупого Борьки? – Приятели Софии не любили ее мужа.

– Это не от Борьки, – призналась она, находясь в полном упадке.

– Значит, появится умный ребенок. Чего нос повесила? У меня тут толпы на адовы муки согласны пойти ради детей, а ты! Не говори Борьке, что не от него, так многие женщины поступают. Выйдут замуж за того, кто, по их мнению, годится для семьи, а для продолжения рода не очень, и беременеют от другого. Потом верны мужу всю оставшуюся жизнь, а ребенок растет здоровым с любящим отцом.

– Я так не смогу.

– Короче, на учет становимся? – наседала на нее приятельница. – Ну, представь, появится кроха, которая будет по-настоящему тебя любить, и это на всю жизнь. А ради чего ты вообще живешь?

Действительно, ради чего? Одно время жила ради Бори – большего идиотизма просто не бывает, растратила свою энергию на убогое счастье. Теперь что у нее есть? Книги, которые она пишет, папа, а где смысл? Не гипотетический, а конкретный, способный оправдать ее существование, дать стимул? Нет его. Может, у нее и крыши нет над головой, денег, чтобы растить ребенка? Много-то и не нужно. Ну, будет матерью-одиночкой, подумаешь!

– Я оставляю ребенка, – сказала София.

– Умница! Сейчас выпишу направления на анализы…

А София вдруг почувствовала, что принятое решение будто смыло с нее какую-то оболочку, нечто сковывающее. Освободившись, она глубоко вдохнула и улыбнулась приятельнице, довольно быстро прошли симптомы нервного расстройства, на смену им пришли смелость и решительность. И пока держится это новое состояние, София решила не откладывать разговор с Борисом. Да, сегодня надо это делать, сейчас. Не знала она, что не все новости исчерпаны.

София приехала к офису мужа на такси, расплатилась и, сделав всего несколько шагов, остановилась, взметнув брови. В их машине Борис взахлеб целовался с… лица София не видела, только волосы, но наверняка это юная особа. Вот-те раз! Стало весело, нет, правда, весело. Недолго думая, София открыла заднюю дверцу и залезла в салон:

– Извините, что помешала…

Борис глянул назад, издал неопознанное слово и сполз по сиденью вниз, его как бы не стало. Девица – красивая, ничего не скажешь, – замерла, съежившись, а София, сдерживая смех, обратилась именно к ней:

– Сейчас я вынуждена забрать мужа, он должен отвезти меня домой, а вы приезжайте к нам часика через два, к тому времени Боря освободится. Хорошо?

Та с ужасом посмотрела на нее и вылетела из машины пулей, боясь, что жена опомнится и выдерет ей волосы, потом побежала вдоль улицы, да как!

– Боря, поехали, – тронула его за плечо София. – Мне надо собрать вещи, надеюсь, ты отвезешь меня к папе?

До него дошло, что убивать его законная жена не будет, и Борис судорожно завел мотор и поехал, опасливо поглядывая на нее в зеркало. Через пару километров он обрел дар речи:

– София, я должен…

– Молчи уж, – мягко перебила она. – С твоей стороны нечестно удерживать меня всеми способами и одновременно иметь любовницу.

– А что мне было делать? – пошел он в нападение, это же его излюбленная тактика. – Ты со мной не спишь, часто вообще не ночуешь дома…

– Борька, не оправдывайся, все весьма кстати вышло, я этому рада, потому что ты избавил меня от мук совести. Делить с тобой ничего не буду.

Она собрала вещи, никуда Боря не делся, отвез ее к отцу, но был расстроен донельзя, обижен жутко, вот чудак, но этот чудак уже отодвинулся в прошлое. София открыла дверь квартиры своим ключом, занесла чемоданы, а после заглянула на кухню, именно оттуда тянуло знакомым дымком. Ай-ай-ай, папа курит! Придется ему забыть об этой привычке, во всяком случае, дома. Он курил и…

Читал ее опус

Марго то ходила, то стояла, то приближалась к ограде и высматривала между деревьев знакомые фигуры. За оградой зияла кромешная тьма, как тоннель в преисподнюю. Вернувшись в очередной раз к коляске, где мирно дремал Зыбин, она, наступив на камешек и подвернув ногу, чертыхнулась.

– Опять вы ругаетесь, – промямлил Зыбин. – Нехорошо-с для дамы вашего положения.

– Ах, оставьте, – пробурчала Марго, забираясь в коляску. – Сколько еще ждать? За это время можно весь город осмотреть.

– Угомонитесь, сударыня, коли б там что случилось, Кирсанов дал бы знать выстрелом – так условились. А подполковник из чьих будет?

Одно его веко приподнялось, а глаз впился в графиню, однако она этого не могла видеть, потому что лицо Зыбина укрывала ночная тень.

– Из мещан, – ответила Марго. Ее внимание было полностью приковано к усадьбе Кущевой. – Но с присвоением звания подполковника Александр Иванович жалован дворянским званием. Почему вы спросили?

– То-то я гляжу – аристократ, но не совсем, – принялся рассуждать Зыбин, не обратив внимания на ее вопрос. – Достоинство есть, выправка есть, воспитание, ум и все прочее. А спеси нет.

– Выходит, я спесивая? – завелась графиня.

– А то как же. Да не фырчите, мадам, дело-то житейское, привычное. Вам думается, вы просты, доступны-с, но это не так. Кабы другая женщина вздумала вмешаться в мое дело, я б ей такие крылья прикрепил… летела б она шибче самой быстрой птицы. А ваши капризы – указ к исполнению, не так ли-с?

Уличил. Да, она без зазрения совести пользовалась своим положением, он и не смел ей отказать. Однако ее капризы, как он выразился, принесли пользу ему же, и весьма существенную.

– Между прочим, я вам помогала…

Зыбин шевельнул кистью руки, вроде как отмахнувшись, что выглядело некорректно по отношению к графине, но последующие его слова, человека крайне скупого на похвалы, заставили Марго забыть о предыдущих грубостях: