Три принца и дочь олигарха - Мария Жукова-Гладкова

— А Жан? — спросила я.

— Она же. Она же знала, как проникнуть во дворец через дыру в заборе. Она же этим путем ходила с Максимом.

— Ты видел, как я заходила во дворец в ту ночь? Я была на дне рождения олигарха Безденежных! А потом ушла с Костей Лебедевым.

Это был известный медиамагнат, но также известный и своей любовью к кокаину и крепким спиртным напиткам. Наташка могла уйти с ним, лечь с ним в постель, потом встать, сбегать во дворец (а в Лотиании по нашим меркам все рядом), вернуться и проснуться в постели с Лебедевым. Хотя это не доказать. Или папа смог? Он с самого начала подозревал Наташку? Но как можно было ее подозревать в убийстве Жана?!

— А почему ты начала с Жана? — спокойно спросил наш брат Славик. Как он может оставаться спокойным, когда раскрываются такие вещи? Я-то все продолжала реветь. Было безумно жалко братьев, всех остальных погибших, было стыдно, что я могла плохо подумать о Славике…

— Да, — подхватил мысль отец. — Почему с Жана? Ты можешь мне объяснить, почему ты вообще вдруг решила убивать своих братьев и сестер? Крыша поехала? Или ты в самом деле собралась заграбастать все добро таким способом?!

— Так она меня в детстве хотела убить как конкурента, — напомнил Славик.

— И мне очень жаль, что не убила! — рявкнула Наташка.

— Покои Лотара обыскивала ты? — вставила вопрос я.

Наташка не удостоила меня ответом. Вернулся Коля, молча кивнул отцу и тоже уселся на стул, только не верхом, а положил ногу на ногу, потом посмотрел на Славика и спросил, где Наташкин телефон. Славик сказал, что лежит в кабинете у компьютера. Коля встал и опять молча ушел.

— Что ты должна была найти у Лотара? — спросил отец. — Или ты и его должна была убить?

Наташка молчала.

— Как ты приехала на Кипр? — спросил Славик.

— На лодке контрабандистов! — рявкнула Наташка. — Они арабов и негров в Европу везут, а обратно идут пустые. Вот и были рады меня взять.

— Что ты несешь?! — впервые подала голос Лида.

— Версия очень правдоподобная, — заметил отец. — Но контрабандистов ведь еще и знать надо. Найти, договориться… Чтоб не утопили посреди Средиземного моря, не изнасиловали, не обокрали… Излагай!

Наташка молчала. Снова заговорил папа и рассказал нам, что Максим Вячеславович Суворин владеет и управляет большим объединением или концерном, состоящим из двух подразделений — легального и нелегального. Одно — это аукционный дом, который легально продает и покупает ценные вещи, второе — группа специалистов разных криминальных профессий, которые ищут, отбирают, крадут, вымогают предметы антиквариата, картины, ювелирные украшения.

— И во главе всего это стоит вице-премьер? — удивленно спросил Славик.

— А что ты удивляешься? — посмотрел на него отец. — Конечно, это не доказать. Официально он с этим аукционным домом не связан. Он только несколько раз фигурировал как продавец и как покупатель. Вероятно, надо было какие-то вещички легализовать. Но он, пользуясь своим положением, активно увеличивает свое личное состояние. Но у меня-то есть знакомые во всех сферах… Так что уверенно могу утверждать: господин Суворин очень активно занимается антиквариатом. Кстати, он ведь не включен в санкционные списки. Знаете, почему? Потому что услугами его предприятия пользуются многие высокопоставленные лица в Европе и за ее пределами. Иногда он лично принимает заказы, а потом лично осуществляет доставку.

Я напомнила, что Потап Прокопьевич говорил, что в деле фигурируют как минимум две международные банды торговцев антиквариатом и драгоценностями.

— Так и есть, — кивнул папа. — Я потом, может, даже подкину некоего отца Стефана Потапу в подарок. Дружка Бенедикта, которым уже ФСБ занимается.

— Стефан у тебя? — уточнила я. Хотя чему тут удивляться? Ведь папины люди следили за Лотаром в Великом Новгороде и явно выследили, с кем он там встречался. Отец Бенедикт оказался в больнице, потом в полиции, а затем его забрала ФСБ, а отец Стефан исчез. Вот, значит, куда он исчез.

— Пока да. И он уже рассказал все, что знал. Да, этой шайке нужны медальоны, про которые они узнали у настоящего посланника Ватикана, которого прихватили в Лотиании.

— Какие еще медальоны? — встряла Наташка.

— Не твоего ума дело! — рявкнул папа.

— А ты разве не их искала в покоях Лотара? — невинно спросила я.

— Я впервые слышу про медальоны! Мне Макс поручил…

Наташка прикусила язык.

— Макс — это Суворин? — вкрадчиво спросил папа. — Навряд ли тебе давал поручения принц Максим. Значит, дорогая дочь, ты работаешь на банду нашего вице-премьера? Он поручил тебе убить Жана?!

— Да!!! — заорала Наташка. — Жана и Лотара. В первую очередь Лотара. Он своего сына хочет на престол посадить. И чтобы конкурентов не было. И самолет должен был взорваться с Лотаром на борту, а эти спецы что-то не рассчитали! Суворин, то есть его люди проследили путь Лотара. Хотя я в его покоях ничего не нашла. Он никакой информации не оставил. И ни компьютера, ни ноутбука. Не знаю, где он их держит. Но они выяснили, что он у Ларки на даче жил. Я сказала, что дачу с детьми взрывать не буду и там мне его одного не прибить.

— Но тогда при чем здесь Люся? Агриппина? Василий? — заорала я. — Пусть Петр погиб из-за того, что вез Лотара, но остальные-то?

— Это Макс подкинул мне идею, — процедила Наташка. — После того, как Лотар не взорвался, а взорвался Петр. Стало на одного конкурента на наследство меньше. Где бы я бомбы брала без Макса? Он их, конечно, не сам делал, мне их давали каждый раз и… подсказывали, как действовать. Тебя, кстати, он тоже рекомендовал не трогать. — Наташка посмотрела на меня. — Потому что тебя, кроме твоего бизнеса, ничего не интересует, а наш отец ему жаловался, что ты не хочешь управлять его империей. Сказал, что у него даже будет для тебя выгодное предложение, с тобой можно иметь дело, мы тебя убедим и отцовской империей управлять, и мы все сможем срубить денег. Может, врал.

Я сказала, что предложение было, но я не уверена, что оно для меня выгодное.

— Сами разбирайтесь с ним. Я в бизнесе ничего не понимаю, — сказала Наташка.

— С ним буду разбираться я, — веско произнес отец.

Отец сказал, чтобы Лида с ребенком и мы со Славиком возвращались назад в Россию, они с Колей пока останутся и еще немного побеседуют с Наташей. Не знаю, что отец имел в виду под этим словом, но беседа явно не предвещала для Наташки ничего хорошего. Самолет доставит нас в Питер и вернется на Кипр.

Честно говоря, я не знала, увижу ли еще Наташку живой. Но я считала, что она заслуживает самое суровое наказание. И наш отец — это не правоохранительные органы, у него никакой мораторий на смертную казнь не наложен. Или он придумает для Наташки что-то более изощренное? Что она посчитает гораздо хуже смерти?