Два путника в ночи - Инна Бачинская

Они полночи выбивали из нее архив, о котором она не имела ни малейшего понятия, установив в квартире блокирующее передачу устройство. В ванной. Ушли таким же путем, как и пришли, – через квартиру на первом этаже и балкон. И исчезли, как сквозь землю провалились. А ее нашли под утро, подозрительным показалось, что несколько часов из квартиры не долетает ни звука. Она была еще живая. Правда, недолго протянула…

– А документы? – спросил Кузнецов.

Миша пожал плечами.

– Неизвестно.

– А что за люди? – спросил Кузнецов.

– Никто не знает. Документам цены нет, охотников много.

Официант принес заказ, расставил на столе тарелки, пожелал приятного аппетита и удалился.

– А ведь она нам понравилась! – Я была ошеломлена. – Не то чтобы понравилась, но показалась очень искренней. Но, знаете, было что-то в ней, что показалось мне странным. И на учительницу не похожа.

– Мошенники – замечательные актеры, Екатерина Васильевна. Ведь люди зачастую сами, абсолютно добровольно отдают им деньги ценности.

– Гипноз?

– Не знаю. Скорее, как вы сами сказали, искренность, обаяние. Хотя не исключен и гипноз. Они вызывают доверие, с ними хочется дружить, а в результате… А уж в искусстве изменять внешнось им нет равных. Возьмите меня: стреляный воробей, казалось бы, а ведь не распознал. Мне и в голову не пришло, что массажистка, поднявшая тревогу под дверью Медведевой, немолодая блеклая особа и наследница – одна и та же женщина. А ведь она приходила ко мне, просила разрешения уехать в Надым. Муж якобы попал под машину, в тяжелом состоянии, ухаживать некому. Телеграмму показывала, плакала. И вот – массажистка исчезла и появилась наследница.

– Невероятно! Но мне все равно непонятно… Какая необходимость ей была жить в квартире Медведевой? Она же страшно рисковала.

– Я задал ей тот же вопрос, Екатерина Васильевна. И знаете, что она мне ответила?

– Что?

– Что в первый раз в жизни жила по-человечески.

Они помолчали.

– А убийца Медведевой? Ведь если Якубовская не причастна…

– Ну, некоторым образом все-таки причастна.

– Как это?

– Попытка убийства все-таки имела место. И вы очень убедительно изложили свою версию о «мальчонке». Якубовская подумала, что убила Медведеву. В ужасе она бросилась вон из квартиры, в прихожей схватила красную шапочку с козырьком, спрятала косу, пытаясь изменить внешность. Оставила дверь открытой. Через некоторое время Медведева пришла в себя… Знаете, мне с самого начала казалось сомнительным, что хрупкая Якубовская могла совладать с крупной и сильной Медведевой. Кроме того, Якубовская показала, что оставила «убитую» лежать на полу. А мы нашли труп Медведевой в кресле, и орудие убийства, шнур, был накинут на его спинку. Это невозможно проделать в состоянии аффекта, в котором, судя по всему, находилась Якубовская. Это говорит о хладнокровии исполнителя, не так ли, Екатерина Васильевна?

– Зачем шнур был накинут на спинку кресла?

– Тело стало падать, и убийца зафиксировал его в вертикальном положении.

Я поежилась.

– А кто же тогда ее убил? Якубовская не убивала… Кто же тогда?

– Медведева пришла в себя, поднялась. В девять у нее был назначен сеанс массажа. В восемь тридцать пришла массажистка, и Медведева, разъяренная, рассказывает ей о том, что ее только что пытались убить. Кричит, что уничтожит эту шлюху Якубовскую. Ну, и в голове предприимчивой… Русланы Андреевны возникает план. Она подбирает с пола золотой шнур и… доводит начатое до конца. После чего сразу же звонит в «Желтый ирис» с домашнего телефона. Называется Медведевой и отменяет вечерний – заметьте, вечерний! – а не девятичасовой сеанс массажа. Потому что «вечерний» – понятие растяжимое, а «девятичасовой» – это та точная информация, которая застревает в памяти свидетеля.

Спустя двадцать минут она звонит туда еще раз, уже со своего мобильного, спрашивает, нет ли для нее чего. У них там такой порядок. Ей сообщают, что звонила Медведева и отменила вечерний сеанс, и она может отправляться домой. Задумано и исполнено блестяще. Тут Якубовская приходит с повинной, массажистка уезжает, и на сцене появляется наследница Наденька Ковалева. Это вкратце.

– Это просто невероятно! – лепечу я. – В голове не укладывается! Она, конечно, была мошенницей, но… Она так радушно принимала нас, а Элле подарила маски… вы знаете, они очень подружились, Элла Сергеевна сама мне рассказывала.

– Вы правы, мошенники, как правило, не убивают. Но ее, как говорится, бес попутал. Уж очень случай заманчивый представился. А ваша Элла Сергеевна, кстати, сама не промах. В отличие от меня она, имея опыт сценического перевоплощения, тотчас раскусила мнимую племянницу, узнав в ней бывшую скромную массажистку, и стала шантажировать. За что и поплатилась жизнью.

– Наденька убила Эллу?!

– Да, и, представьте себе, тоже почти случайно. Тот же самый бес опять попутал. Она была в гостях у Эллы, когда вдруг упала одна из африканских масок. Лопнула леска, на которой висело это страшилище, и оно с грохотом обрушилось на пол. Элла страшно переполошилась, говорит: знамение, не к добру. Ну, и накликала… Они стояли рядом, нагнувшись, рассматривали лежащую на полу маску. Потом гостья подняла маску и…

– Невероятно! И она призналась в убийствах?

– Да. Я был у нее перед смертью.

– Но почему? Совесть замучила?

– Не исключаю. Но была еще одна причина, Екатерина Васильевна. У нее есть ребенок, мальчик четырех лет по имени Федор. За ним присматривает одна старушка. Руслана… хотя, она, конечно, никакая не Руслана, попросила меня позаботиться о нем. Найти приличный детский дом. Сказала, где взять деньги.

– Несчастный ребенок!

Мы снова помолчали. Настроение было подавленным. Я нехотя ковырялась вилкой в тарелке. Кузнецов, наоборот, ел с аппетитом.

– Что с вами, Екатерина Васильевна? – спросил он, наконец, заметив, что я не ем. – Не нравится?

– Нет, нет, очень нравится… А что будет с мальчиком?

– С Федором? Надо подумать.

– А личная жизнь как? – спросил Кузнецов, когда мы прощались, уже на улице. – А то у вас все то работа, то хобби, а жить когда?

– Личная жизнь? – Я дернула плечом. – Никак!

И мы расстались. Кузнецов пошел в одну сторону, я – в другую.

Я шла и думала об истории убийства генеральши Медведевой, которая оказалось такой странной… Пошла на красный свет. Взвизгнув, увернулась от машины. Шофер рявкнул в окно: «Идиотка недоделанная!»

Я постояла на тротуаре, приходя в себя.

«Дело об убийстве закончилось. Все. Забудь!» – приказала я себе. – Оглянись вокруг и начни новую жизнь. Без Ситникова. Который, кстати, так и не позвонил».